Книга Заиндевевший, страница 90 – Надежда Волгина

— У нас с мужем… что-то было?

Первый раз за весь вечер на лице ее мелькнуло подобие смущения, но и то так быстро исчезло, что Вива подумала, не привиделось ли ей.

— Кажется, у вас не получилось. Но это я знаю только с ваших слов.

Когда в комнату вошла Хана, Вива даже испытала облегчение, до того ее уже тяготил равнодушный ко всему вид Леи.

— Что с ней будет? — спросила она у колдуньи, пока они спускались по лестнице. — Она поправится?

— Даже духам это не известно, — расплывчато ответила Хана и возвела глаза к потолку. — Сейчас важно, что ее жизни ничто не угрожает.

«Уж лучше умереть, чем так жить», — крутилось в голове Вивы, пока она мчалась в дом Фроста. Переступив его порог, она кинулась на шею любимому и долго лила слезы, оплакивая судьбу своей дорогой госпожи.

* * *

Асмунд очнулся от прикосновения к плечу. Оно было совсем легким, почти невесомым, но сон сразу же испарился. Он вскочил в кровати и подмял под себя пришельца. Такова была первая реакция и привычка всегда оставаться настороже. А тем более в его жилище, куда вообще без разрешения никому не было хода.

Руки Асмунда уже сомкнулись на вражеской шее, когда он осознал, что что-то не то. Шея была слишком тонкая и нежная, как и тело, которое он прижимал к кровати. Оно слабо трепыхалось под ним, пока он пытался прийти в себя.

Лишь когда в комнате раздался приглушенный стон, Асмунд опомнился.

— Лея? — потрясенно пробормотал он, пытаясь разглядеть ее в темноте и машинально продолжая прижимать рукой к кровати. — Что ты здесь делаешь?

Сейчас она казалась ему еще менее реальной, чем минуту назад, когда он принял ее за врага. Каких-то пару часов назад он вспоминал ее, мечтал увидеть, грезил ею… Пять долгих мучительных дней Хана скрывала ее от посторонних глаз в своем доме. Несколько раз Асмунд наведывался к ней, но каждый раз его выставляли за порог, как нежелательного гостя. Постоянно приходилось бороться с раздражением, граничащим со злостью. Даже Фрост заявил ему намедни, что общаться с ним в последнее время стало невозможно, что он стал совершенно невменяемым.

— Как ты нашла мой дом ночью?

— А ты считаешь, для меня есть разница, ночь или день? — в голосе Леи послышалась усмешка.

Она продолжала лежать на кровати, даже не делая попытку встать. Грудь ее натужно вздымалась, как после долгого бега. Видно, придушил он ее сильнее, чем следовало.

Только тут Асмунд сообразил, что рука его все еще покоиться на ее груди. Возбуждение не заставило себя ждать. Даже тот факт, что на Лее была надета шубка, не остудил вспыхнувшую кровь. А закипала она в Асмунде все сильнее, с каждой секундой ему все труднее становилось себя контролировать.

— А как ты вошла? — он не отдавал себе отчета, что склоняется над Леей все ниже, что лицо ее так близко. С губ срывается прерывистое дыхание, а распахнутые глаза влажно блестят в темноте.

— Так дверь была не заперта.

Все верно. Засыпая, он и не подумал закрыть дверь. В собственном лагере ему опасаться некого, скорее его должны бояться те, кто замыслит неладное.

Асмунд расстегнул несколько крючков на ее шубе и пробрался под нее, нащупывая холмик девичьей груди сквозь ткань платья. Губы коснулись ее мягких трепетных губ, и остатки разума улетучились из головы под натиском страсти.