Книга Моя нечисть, страница 26 – Надежда Волгина

Когда она готовилась испустить последний вздох, в последний раз попросила любимого отнести ее в лес, к ее дереву. Возможно, в его сознании случился проблеск, но он выполнил ее просьбу. Тут она и испустила последний вздох. Духи тут же забрали ее тело, но, знаешь, что? Я думаю, что частица ее души сохранилась в нем, — Лера снова погладила ствол дуба. — А иначе чем объяснить, что он до сих пор жив?

— А что стало с тем человеком?

— Сначала он совершенно обезумел от горя, когда ему не разрешили даже похоронить любимую по-человечески. Хотел срубить дерево, но дриады помешали ему это сделать. Тогда он ушел. Духи принесли нам вскоре известие, что умер он от разрыва сердца, не выдержал разлуки с любимой.

Мне его жалко, — совсем тихо и печально закончила Лера. — Хоть я и не имею право жалеть его за то, что сотворил.

— Мне тоже жалко, — как эхо, откликнулась я.

Я его понимала гораздо лучше. Людям не свойственны настолько сильные переживания. Не такая тонкая организация у человеческой души, в отличие от нимфы. Но и этого я не стала объяснять Лере, не надеясь на взаимопонимание. Внутри меня поселилась грусть, которую я не могла прогнать, как не пыталась.

Попрощавшись с Лерой, я отправилась домой. По пути набрала грибов, не рассчитывая, что кто-то позаботится о моем ужине. Но и тут я промахнулась. У шалаша меня ждала корзина с большим куском вяленого мяса и пучок зелени. На кухне я обнаружила внушительных размеров мешок с картошкой.

Оглядывая собственные припасы, я внезапно разревелась — так плохо мне стало. Я поняла, что Иван и дальше будет проявлять заботу, была благодарна ему за это, но точно знала, что он станет прятаться от меня. И это разрывало мне сердце, потому что невозможность видеть его сейчас казалась мне самым суровым наказанием.

И потекли «мои дни без Ивана», так я назвала свое унылое существование. Каждый из этих дней был похож на предыдущий и последующий, как брат-близнец. Утреннее пробуждение, завтрак, прогулка к озеру, водные процедуры, немного поболтать с дубом и снова домой. Нет, конечно, все это время мне не давали скучать. На озере меня развлекал дед Макар. Он даже познакомил меня с одной из своих дочерей — русалкой Машей. Очаровательное создание, непосредственное до безобразия. При первом же знакомстве она заявила, что волосы у меня слишком блеклые и кожа бледная. Предложила даже достать специальные водоросли со дна озера, чтобы придать мне соответствующую волшебную раскраску, от чего я гордо отказалась. Пришлось объяснять ей, что в моем мире далеко не все такие красивые, как у них тут, что у нас все люди разные, и это считается нормой. Она сначала слушала, открыв рот, а потом принялась расспрашивать меня о моей жизни в мире людей. С тех пор она не давала мне проходу. Стоило только появиться у озера, как она выныривала с глубин и крутилась возле меня, заставляя рассказывать о себе и о людях.

— Эх, хорошо-то как! — ложилась Маша спиной на воду и смотрела в небо. — Мне бы так…

Бродить по асфальту, ездить на автобусе… Сколько романтики в твоей жизни!

По началу я еще пыталась ей объяснить, что никакая это не романтика, а наоборот — асфальт — вынужденная мера, выхлопные газы отравляют воздух… Но она даже не слушала меня, и постепенно наше общение свелось к моим рассказам и ее восхищенным возгласам. Но кое-какую выгоду я все же из него извлекала — лучше Маши никто не делал прически из озерных сестер.