Книга Моя нечисть, страница 21 – Надежда Волгина

Да. Да!.. Уже не «молили», а откровенно «кричали» мои глаза. Я даже не пыталась замаскировать желание, открываясь ему навстречу, предлагая себя всю. Никого до этого не желала так сильно, чувствовала, что если не получу удовлетворения, то умру на месте. Он снова со стоном припал к моим губам и накрыл рукой грудь, согревая ладонью прохладный шелк топа. Соски напряглись и требовали освобождения. Я готова была сама избавиться от остатков одежды, лишь бы удовлетворить собственную страсть. Она лишала меня самообладания, превращая в самку, подчиняя инстинктам.

Но в следующий момент пелена спала с моих глаз. Я поняла, что Иван уже не целует меня, и руки его не гладят трепещущее тело. Он отстранился и смотрел на меня. Его взгляд… Нет же, нет.

Нельзя так поступать. Мое сердце сейчас остановится, не вынесет разочарования. Печаль и сожаление плескались в его глазах. Эти чувства невозможно было перепутать с какими-нибудь другими. Ничего не будет! — прострелила голову мысль. Моей страсти суждено остаться неудовлетворенной.

— Почему? — прошептала я, чуть не плача, изо всех сил стараясь сохранить остатки мужества.

— Нам нельзя, — только и сказал он, отводя взгляд. — Я не должен…

Иван встал и помог подняться мне. Я тоже больше не смотрела на него, борясь с унижением.

Понимала, что это совсем не то чувство, которое должна сейчас испытывать, но ничего не могла с собой поделать. Только что мною пренебрегли и сделали это не очень вежливо. Похоже, с моими желаниями тут никто не собирался считаться.

Иван какое-то время молча стоял рядом, а потом только и сказал:

— Пойдем, покажу тебе озеро. Оно рядом… Сможешь ходить туда одна.

Больше всего мне хотелось убежать сейчас куда-нибудь подальше, не видеть его никогда, даже издалека. Я заставляла себя идти рядом с Иваном и сохранять видимость спокойствия, тогда как все внутри меня клокотало, кровь пульсировала в висках, и в душе росла злость, готовая выплеснуться наружу в любую минуту.

Он продолжал сохранять молчание, и этот факт больше всего выводил меня из себя. Я уже готова была взорваться и высказать ему все, когда Иван схватил меня за руку, далеко неласково дернул в сторону и прижал спиной к дереву. Впервые с момента раздора я заглянула ему в глаза и поразилась злобе, плескающейся в них.

— Ты правда думаешь, что одной тебе плохо? — приблизил он о мне свое лицо, прижимая рукой к дереву, не давая пошевелиться или отвести взгляда. — Страдаешь от неудовлетворенной похоти? Я все ждал, когда же разумное зерно появится в твоей голове, но ты продолжаешь накручивать себя, жалеть… Ах, бедная я несчастная. Как несправедлива ко мне жизнь!

Его слова хлестали, словно он наотмашь бил меня по лицу. В глазах темнело от злости и возмущения. Он еще и обвиняет?. Когда сам и виноват, что мы оказались в такой ситуации.

— Да пошел ты к черту, воспитатель хренов! — попыталась оттолкнуть я его. — Что хочу, то и думаю, понял? И ты не можешь мне запретить это делать, даже нахально копаясь в моих мыслях.

Неприятно, пошел вон из моей головы! — выплюнула я, продолжая буравить его взглядом.

Какое-то время он еще удерживал меня, пока его взгляд не заволокла усталость, которая показалась мне вековой.

— Иногда мне кажется, что ты неисправима, — он убрал руку и позволил отойти мне в сторону. — Поступай и думай, как знаешь… Я же постараюсь тебя не тревожить без необходимости. Живи, как хочешь, как можешь…