Книга Игрушка для чёрного мага, страница 47 – Надежда Волгина

— . Я тоже имею право знать, — Люк оставил ее локоть в покое и отошел в сторону. Лина проследила за ним взглядом и поняла, что разговаривает тот с отцом.

— О своей будущей жене ты и так все должен знать, — сказал как отрезал Альметий. И выглядел он сейчас таким суровым. Куда только подевался тот добродушный султан, что совсем недавно беседовал с ней за столом? — Кто знает, что поведает нам об Ангелии храм истины…

— Отец, я согласен с братом, — заговорил Кордий, приближаясь к ним. — Мы все должны быть там, — кивнул он на вход в грот.

— Вообще-то, достаточно будет только нас двоих, — тут же отозвался Люк. — Меня и отца.

— Это еще почему?!

— Так, хватит! — повысил голос Альметий и встал между братьями, которые сейчас больше всего напоминали Лине двух петухов. — Мы пойдем в храм вдвоем. Все вы будете ждать нас снаружи. Идем, дочка, — подошел он к Лине и предложил руку. Она с радостью оперлась на нее, чувствуя, как ноги буквально подкашиваются от слабости.

Перед тем, как войти в грот, случайно бросила взгляд на Сесилию. Лучше бы она этого не делала — та смотрела на нее так, словно в гроте ее ждало разоблачение в каких-то страшных грехах. А еще в глазах ее сквозила неприкрытая издевка. Змея! — подумала Лина и смело шагнула за Альметием. Даже вдруг откуда-то появились силы. А может, заканчивалось действие зелья.

Вот теперь она поняла, что так красиво мерцает в пещере. Этим чем-то оказался огромный кристалл, возложенный на просторный выступ, напоминающий алтарь. И не только кристалл мерцал, а еще и множественные сталактиты подсвечивались изнутри, делая пещеру поистине сказочной.

Альметий подвел ее к кристаллу, от которого Лина не могла отвести взгляда, как ни пыталась. Свечение внутри него словно гипнотизировало.

— Теперь тебе нужно взойти на алтарь, дорогая.

Только тут Лина обратила внимание, что стоят они возле каменных ступеней, а за кристаллом прячется что-то типа миниатюрного трона, украшенного драгоценными камнями. По всей видимости, именно на него ей и предстояло сесть. Оставалось надеяться, что в жертву ее приносить все же не собираются.

Как только Лина, поддерживаемая Альметием, поднялась на алтарь и заняла место на троне, сразу же все камни, украшающие его, вспыхнули ярким светом, ослепляя ее.

— Закрой глаза, — велел Альметий. — Свет станет еще ярче.

Лина безропотно подчинилась, и так не имея возможности держать глаза открытыми. Зазвучала музыка, но настолько необычная, словно играли ее на инструментах, дарованной самой природой. Она лилась сразу отовсюду и ниоткуда конкретно, звенела в воздухе приятными переливами и трелями. Это даже музыкой можно было назвать с натяжкой, но звуки все же складывались в подобие мелодии.

— Слушай голос своей души, — прозвучало где-то рядом, и Лина не сразу поняла, что это не было сказано вслух, что звучит исключительно у нее в голове. — И делай то, что тебе велят.

А если она не захочет?

— Ты не сможешь осушаться голоса своего разума и эмоций. Ты же сама и будешь у себя спрашивать, а потом отвечать.

А дальше с ней стало твориться что-то невероятное. Примерно такое она видела в кино, когда совесть человека разделяется на две половинки: злую и добрую. И вот одна начинает его склонять к пакостям, а другая всячески уговаривает не вестись на провокации. В ее случае половинки были несколько иными: одна — следователем, а другая — обвиняемой (еще бы знать, в чем ее обвиняли). А еще Лине стало интересно, как же это выглядит со стороны. Сама она по-прежнему сидела с закрытыми глазами на маленьком троне, отчетливо ощущая раздвоение и слыша свой голос. В голове наступила удивительная ясность. Она больше не кружилась, и сознание стало такое чистое, практически кристальное, не замутненное ни единой лишней мыслью и готовое быть предельно честным.