Книга Игрушка для чёрного мага, страница 127 – Надежда Волгина

Он снова замолчал, прижимаясь губами к ее шее. Из груди его вырвался тяжкий вздох.

— Сможешь ли ты простить меня за то, что унижал? — прошептал он ей на ухо, лаская его губами. Лина могла поклясться, что по телу от его щекочущего дыхания побежали мурашки. Но ничего этого Люк не заметил. — Я делал это специально, потому что злился… Теперь я понимаю, что уже тогда желал тебя со страшной силой. Но это было из разряда… В общем, я не мог об этом думать, а уж тем более, верить этому.

Она понимала и никогда не считала себя ему ровней. Унижать себя не позволяла, но и на одну с ним ступень не становилась никогда даже мысленно. Как же это все грустно!

— А потом я стал лучше узнавать тебя, больше разговаривать. И тогда я понял, что красота твоя вовсе не холодная, что внутри тебя живет очень цельный человечек, который точно знает, чего хочет от этой жизни. Ты с таким жаром каждый раз доказывала, что ничем не хуже меня, что, наконец-то, и я это понял. И знаешь… я как-то вдруг осознал, что все те девушки, что нравились мне раньше, не идут с тобой ни в какое сравнение.

Бедное ее сердце! Оно пропускает удар за ударом! Если так и дальше пойдет, то оно остановится от радости. И тут Лина отчетливо почувствовала, как шевельнулись пальцы на ногах, а потом и на руках, но больше ничего сделать она не смогла. Даже малейший знак, что слышит его, послать Люку не получилось.

— Там, на озере… я испугался силы своих чувств к тебе, — его голос звучал так тихо, что Лине приходилось напрягать слух. — С тобой мне было так хорошо, как ни с кем до тебя. И я понял, что мне будет хотеться этого все время. Второй раз я испугался в пещере истины, когда едва не отменил ритуал, который заставил тебя мучаться. Я не имел права заставлять тебя проходить через все это. И за это я тоже хочу попросить прощения. Не знаю, хватит ли у меня сил сказать все это тебе в лицо… Но сейчас я не могу молчать, слова сами рвутся наружу.

Он снова замолчал. На этот раз молчание длилось дольше, гораздо дольше. Лина уже решила, что Люк не заговорит снова, но она ошиблась.

— Когда твоя мама сообщила мне, что ты попала в больницу, в голове словно что-то щелкнуло, и все встало на свои места. Я едва не сошел с ума, когда понял, что люблю тебя. Я и сейчас схожу с ума от одной мысли, что ты можешь так и не узнать об этом…

Он говорил что-то еще, но Лина слышала плохо. Слова любви, высказанные так естественно, во власти порыва, оглушили ее. Из глаза скатилась одинокая слеза, оставляя мокрую дорожку на щеке. Но и этого Люк не заметил. Он любит ее! Вот так просто взял и признался в том, во что она боялась верить и о чем запрещала себе мечтать.

Люк аккуратно перевернул ее на спину и едва уловимо коснулся ее губ своими.

— Я знаю, что нужно делать! Теперь знаю… Спи, моя любимая строптивая девочка. Завтра я спасу тебя.

И она уснула. Впервые за последние дни сознание не уползло от нее без предупреждения, чтобы вернуться, когда ему вздумается. Она именно уснула со счастливой улыбкой на губах. И пусть улыбалась она в душе, а внешне оставалась такой же неподвижной, но сердце ее пело от радости и билось в унисон с сердцем Люка. Теперь Лина об этом знала точно.

На утро они переместились в Саржению. Но не в дом Люка, как сразу же поняла Лина, услышав взволнованный голос Каролины.