Книга Любовь на осколках измены, страница 46 – Надежда Волгина, Мария Геррер

— Да ты педагог. А еще и подростковый психолог, – я допила вино.

— Если бы… Проблем с сыном у меня хватает. Но мы умеем слушать друг друга. А это уже немало.

Даже предположить не могла, что смогу так просто разговаривать на подобные темы с посторонним человеком. И не просто человеком, с мужчиной. Я такое даже с подругами никогда не обсуждала. А тут так легко и просто говорим и о детях, и о… О чем? О сексе мы пока не говорили. Так, слегка коснулись. Но, судя по всему, и об этом скоро речь зайдет.

— Ну что ж, – поднялся Максим. – Ужин завершен. Отвезу тебя домой. Пакуй вещички, скоро переезжаешь.

Из кухни доносился голос Ларисы Денисовны.

— Кушайте, мои дорогие, кушайте. Твоей маме готовить некогда. Таскается неизвестно где.

— Она работает, – пробурчал Глеб.

— И где же она работает? – саркастически поинтересовалась свекровь.

— А вам не все равно? – вошла я на кухню.

За столом сидели Глеб, Стас, Лелик. Посреди стола стояла пицца, а свекровь извлекала из коробки пластиковые плошки с салатами. Похоже, заказали еду в ближайшей пиццерии.

— Еда для Глеба в холодильнике. А своего сына вы сами покормите. Если посчитаете нужным.

— Я хотел разогреть, но бабушка не дала, – оправдывался Глеб.

— Да что там греть? – изумленно посмотрела на внука Лариса Денисовна. – Полторы завалявшихся картошки и щи на вчерашней воде? Какая мать додумается этим ребенка кормить?

— Спасибо, я потом поем, – поднялся Глеб. – Щи на вчерашней воде мне нравятся, – он прошел мимо меня. – Мама, у тебя все вкусно. Ты никого не слушай.

— Вот так и настраивают ребенка против отца, – тяжело вздохнула свекровь.

Стасик молча жевал пиццу. Похоже, охи и вздохи мамаши его не волновали.

— Да скажи ты хоть слово! – толкнула его в плечо Лариса Денисовна. – Что ты молчишь, когда тебе хамят?

Интересно, когда я успела нахамить?

— А что с ней говорить? – мрачно посмотрел на меня Стас. – Что она может умного сказать?

Я развернулась и ушла из кухни. И правда, о чем нам разговаривать? Вымыла руки и пошла переодеться. На моей кровати сидел Глеб.

— Ты правильно сказала бабушке, что это не ее дело. Про работу, – Глеб забрался на кровать с ногами. – Как тебе работа? Интересная?

— Не особо, – улыбнулась я ему. – Главное, что она есть. Потом поменяю на что поинтереснее. Я нашла квартиру. Знакомые уезжают на год. Просят присмотреть за цветами. Я не могу больше тут жить. Не могу и не хочу, – призналась сыну. – А ты выбирай.

Но я бы хотела, чтобы ты остался со мной. Можешь посмотреть, как я устроюсь на новом месте. Потом эту квартиру все равно придется продавать. Или если твой папа захочет, выплатит мне мою долю, и я куплю что-нибудь, – хорошо если однушку получится. Но сыну пока об этом говорить не стала. Может, и зря. Но на него сейчас слишком много всего свалилось.

— Я с тобой поеду. Знаешь… Я хотел сказать…

— Говори. Я постараюсь понять.

— Это не про меня. Это… Короче, я пришел из школы, а они тут. Отец с любовницей. Она так орала.

— На тебя? – испугалась я.

— Нет, они меня не видели. У нас физру отменили, и я рано пришел. Она орала как полная дура. Выла. Такая гадость. Я ушел. Потом вернулся.

— Ты отцу сказал?

— Нет. Я же не дурак. Он взбесится.

— Правильно, что не сказал. Не надо.

— Я с тобой перееду. Не хочу видеть отца. Зачем он ее сюда привел? Гостиницы же есть. И к ней можно было поехать. Он хотел тебя позлить? Думал, ты дома?