Книга Любовь на осколках измены, страница 12 – Надежда Волгина, Мария Геррер

— Знаете, я уже давно заметила, что Дима и Глеб конфликтуют. А ведь раньше они дружили, были не разлей вода… Между ними явно что-то произошло, и хотелось бы знать, что…

Я слушала Марину Николаевну, но думала о своем. Вот она сказала, что мой сын раньше дружил с Димой Филипповым. А ведь я об этом даже не знала. Да, у Глеба довольно скрытный характер – он не любит делиться со мной чем-то личным, мы вообще редко разговариваем с ним по душам. Но сын ли в этом виноват? Или, все же, я? Только сейчас я начинала осознавать, что уделяю Глебу непозволительно мало внимания. Своей главной заботой я всегда считала, чтобы сын был накормлен и хорошо одет. Следила, чтобы не пропускал он школу, чтобы вежливо разговаривал, не ругался матом… Но когда я последний раз интересовалась его делами, помимо учебы? Господи! Как же мне стыдно!..

— Не удивлюсь, если тут замешана женщина, – с усмешкой отозвался Максим Геннадьевич. – Ну то есть, девочка, – тут же поправился он. Но сказал он это с таким видом, мол, во всех бедах виноваты женщины. Отчего-то стало очень неприятно – ведь он, действительно, так думал, считал. Возможно, точно так же рассуждает и Стас, наказывая меня за что-то изменой. – Вы ничего такого не замечали?

Марина Николаевна задумалась…

— А ведь вы правы, – с интересом посмотрела она на отца Филиппова. – Им обоим нравится Лена Завьялова. Но… у нее своя компания. Вместе я их никогда не видела, хоть и замечала, что мальчики оказывают ей знаки внимания.

— Что и следовало доказать, – кивнул Максим Геннадьевич.

— Но все равно… так драться из-за девочки… – с сомнением протянула Марина Николаевна.

— Еще и не так дерутся… – хмыкнул отец Филиппова. – Раньше вон убивали друг друга на дуэлях…

И снова этот тон и соответствующее выражения лица, как будто именно женщины – вселенское зло. Что-то он мне нравится всё меньше и меньше.

— Хорошо, этот вопрос я попытаюсь выяснить. А вас очень прошу поговорить с мальчиками серьезно. Просто… Ирина Васильевна в курсе и предупредила меня, что подобного терпеть не будет, что если драка повторится, то она будет ставить вопрос об исключении ваших детей из гимназии. Извините, что говорю вам всё это…

— Поговорю, – встал отец Филиппова из-за стола. – Я могу быть свободен? – посмотрел он на часы, явно куда-то опаздывая, судя по досаде, проступившей на его лице.

— Да, конечно, – кивнула Марина Николаевна, и мужчина покинул кабинет. – Алёна Игоревна, не могли бы вы задержаться ненадолго?

— Мой сын натворил что-то еще? – испугалась я.

— Нет-нет, просто… его учеба в этом году началась не очень хорошо. За короткое время он успел нахватать плохих оценок, почти по всем предметам. А ведь прошлый год он закончил без троек. И Глеб стал прогуливать уроки…

— Да? Я не знала.

А что я знала? Уже октябрь заканчивается, а я даже не задумывалась об успеваемости сына. И не спросила у него об этом ни разу. Снова мне стало стыдно и тоскливо.

— Вы поговорите с ним об этом, пожалуйста.

— Обязательно поговорю, – решительно пообещала я.

С Мариной Николаевной мы простились на оптимистичной ноте. Глеб дожидался меня в рекреации. Филипповых уже не было.

— Поехали домой, – только и сказала я.

В машине я вдруг поняла, что меньше всего мне хочется возвращаться домой, что ничего хорошего меня там не ждет. А еще и с Глебом предстоит серьезный разговор, который не хотелось заводить прямо сейчас, но и откладывать в долгий ящик тоже нельзя. Как ни крути, а сделать это придется сегодня вечером.