Книга В ад с чистой совестью, страница 89 – Надежда Волгина

Я закуталась плотнее в шаль и присела рядом на самый краешек. Естественно, о красоте гор я моментально забыла. Хоть и смотрела на них, но все мысли были заняты Германом.

— Как брат?

— Лежит… Жалуется, ноги болят.

— Наверное, ему в больницу надо?..

— Да не захотел он. В травматологии предлагали, отказался наотрез. Хотя, больно-то и не настаивали. Сказали, что переломы не сложные…

Он, как и я, смотрел на горы все время короткого разговора. На данный момент меня устраивало такое положение вещей. Не уверена, что смогла бы сидеть спокойно, разглядывай он меня.

— Как мама? — задала я очередной вежливой вопрос.

— Получше, спасибо. Ксюха молодец, ухаживает за ними обоими. Даже уколы Саньке шлепает.

Я поняла, что Герман улыбается. Не знаю почему, стало приятно. Может потому, что последние несколько раз я видела его до ужаса хмурым?

Повисло молчание. Я все думала, зачем он пришел? Если поговорить, то почему не зашел в дом? Уверен был, что я захочу выйти подышать воздухом? Или наоборот в глубине души надеялся, что я не выйду, и разговор не состоится?

— Отсюда вид намного лучше, чем у меня, — произнес Герман.

Вот и ответ на мои вопросы. Ему просто захотелось полюбоваться горами. Перед его домом росли деревья, и гор не было видно так хорошо. А я-то размечталась…

— Всегда спрашиваю себя, — продолжал Герман, нарушая мои грустные измышления, — люблю я их или ненавижу?

— Конечно, любишь, — не раздумывая, ответила я. Достаточно было видеть, с каким выражением он смотрит на них.

— Нашей семье они принесли столько несчастья.

— То, что произошло с Санькой, — случайность. Не приписывай это закономерности… — начала я тоном учительницы и даже посмотрела на Германа, отвлекшись от собственных мыслей.

— Ты не понимаешь, — он тоже посмотрел на меня. — Вернее, ты не можешь понять этого, потому что ничего не знаешь. Я сейчас не о Саньке говорю.

— А о ком? Вернее, о чем?

Я, действительно, не понимала его. Что такого у него связано с горами? Собственно, я только сейчас сообразила, что ничего толком про него не знаю.

— Горы забрали у нас отца, — голос Германа звучал совсем тихо в сгущающихся сумерках. — Ему было тридцать пять, когда он погиб.

— Но… Герман, как ты не понимаешь, это же тоже случайность! — возразила я, возможно, с излишней горячностью. — Это, конечно, ужасная трагедия, но и случайная, одновременно.

— Нет. Это ты не понимаешь, — Герман повернулся в мою сторону и посмотрел так твердо и обреченно одновременно, что у меня по коже побежали мурашки. — Отец — не единственный мужчина в нашей семье, кого забрали горы. До него было много других, и все они не дожили до сорока лет.

Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Что же это такое? Почему все эти мужчины так рано умирали и… в горах?

— Представляешь, какое горе копилось годами и досталось нам в наследство? У отца был брат, на десять лет младше. Они погибли одновременно. И бабушка осталась без сыновей, и мужа ее тоже забрали когда-то горы.

Я представила старушку, которую впервые увидела в библиотеке. Такая добрая и веселая с виду, она, оказывается, несла такой крест! Страшно было даже думать о таком.

— Еще и Санька!.. — Герман отвернулся и опять уставился на горы, словно требуя ответа за все несчастья у молчаливых исполинов. — Даже сопляк Лешка и тот поговаривает о кладе. Дался им этот клад?