Книга В ад с чистой совестью, страница 77 – Надежда Волгина

Домой мы возвращались, когда уже начало темнеть. Возле моей калитки долго стояли, обнявшись, и целовались, целовались… Никогда до этого я не целовалась так много. Да и так я не целовалась никогда. Мне казалось, что вся моя любовь заключена в поцелуях, что Герман не может не чувствовать этого. А самое главное, что я не хотела скрывать. Несколько раз была близка к тому, чтобы сказать ему о своих чувствах. В самый последний момент что-то останавливало, намекало, что рано…

— Зайдешь? — ужасно робея, предложила я.

Я понимала, что, приглашая его, откровенно намекаю на продолжение, предлагаю себя. Чего там лукавить, первый раз в жизни я сознательно захотела близости с мужчиной и этого мужчину я любила. Страх сковал меня в ожидании ответа. Герман молчал, сосредоточенно думая о чем-то. Он нахмурил брови и стал похож на того Германа, что пришел ко мне в вечер пьянки.

Невозможно было и дальше выносить его молчание. Я чувствовала себя униженной.

— Ну, ладно, я пошла, — поспешно произнесла я, отворачиваясь от Германа и стараясь замаскировать обиду. Еще не хватало расплакаться сейчас.

— Подожди, — он взял меня за руку и развернул к себе. — Не против, если я приду позже? Только домой зайду?..

Не похоже это было на одолжение, как ни старался уверить меня коварный внутренний голос. Тем более что, сказав это, Герман так страстно поцеловал меня, что я задохнулась от наплыва эмоций.

* * *

Я волновалась, как никогда. Что надеть? В чем встречать Германа? Стояла посреди комнаты в банном халате, который накинула после душа, и беспомощно озиралась по сторонам. Хорошо хоть кругом порядок, не стыдно принимать гостей. О чем я думаю? Ну, каких гостей? Герман не хуже меня понимает, что сейчас должно произойти, для чего именно я позвала его. И зачем думать, что надеть? Не лучше ли встретить его прямо так — в халате на голое тело?

Как можно чего-то страстно желать и стыдиться одновременно? Я мечтала о близости с Германом, представляла себе эту сцену со всеми подробностями. Мне хотелось, чтобы он касался меня, ласкал… Я рисковала мечтать даже о том, что считала непристойным. И я замирала от стыда, просматривая нарисованные моим же воображением картины. В такие моменты мое бедное сердце выписывало настоящие пируэты, что я начинала опасаться, выдержит ли оно?

Я так и не придумала, как лучше поступить, так и пребывала в прострации, пока не услышала стук в дверь. Толком не помню, как шла и открывала ее. Помню только, что ноги почему-то не сгибались в коленках.

— Ты чего какая?.. — Герман настороженно смотрел на меня, не торопясь входить в дом.

— Какая? — хрипло спросила я. Даже голос и тот попал под власть страха.

— Как будто увидела приведение, — он вошел, а я попятилась от него на безопасное расстояние.

Я поймала себя на том, что наблюдаю, как Герман снимает кроссовки, и тереблю пояс халата, завязанный узлом на животе. Я его уже так натеребила, что узел практически развязался. Не хватало еще распахнуть полы прямо тут, в кухне. Я резко отпустила руки, как раз в тот момент, когда Герман выпрямился и повернулся в мою сторону.

— Да что с тобой? — Герман сделал несколько шагов в мою сторону, а я опять попятилась, пока не наткнулась на кухонный шкаф. — Ты как будто чего-то боишься?

Он подошел очень близко. Отступать было некуда, поэтому я не придумала ничего лучше, как уткнуться взглядом в пол, свесив голову на грудь. От его близости меня бросило в жар, низ живота мгновенно утяжелился, а ноги стали совсем слабыми. Кажется мне, или я действительно дрожу всем телом?