Книга В ад с чистой совестью, страница 50 – Надежда Волгина

— Не знаю, что делать с этой злостью, — продолжал Владимир. Речь его была больше похожа на исповедь. Мне даже стало интересно, чего такого он может сказать в свое оправдание? — Я не всегда был таким.

Очень интересно! А я слышала, что ты и при жизни был злющий, как черт. Вслух я высказываться не стала, всем своим видом демонстрируя равнодушие.

— Когда-то у меня даже была невеста…

А вот это что-то новое! Неужели это ответ на недавний вопрос, когда он накинулся на меня, как летучая мышь? Все равно буду молчать и делать вид, что мне не интересно. Пусть замаливает грехи как следует.

— Хотя, наверное, я и тогда был таким, раз бросила она меня.

Да уж, рассказик получился скуповатый. Придется задавать наводящие вопросы, чтобы удовлетворить любопытство.

— Что, взяла и бросила? Просто так?

— Не просто так, — угрюмо передразнил он. — Вышла замуж за другого.

Ну вот, опять мне стало жалко его. Что я за человек — жалею злодея, вынуждающего меня плясать под его дудку?

— Он был моим другом, — продолжал тем временем Владимир.

— Как? Это тот, который?..

— Да, — перебил он, — тот, с которым мы нашли клад. Он был единственным моим другом.

— Так значит, это была месть?

— Это было местью с его стороны.

— Как это, не поняла?

— Я очень любил Ольгу и даже не догадывался, что она любит его…

Возле губ Владимира залегли горькие складки, и голос стал совсем тихим. У меня сложилось впечатление, что никогда до этого он никому не рассказывал свою историю. Любопытство зашкаливало, и я даже боялась дышать, не то что спугнуть неосторожным словом. Почему-то мне было важно услышать, что же произошло в его жизни такого, отчего он озлобился и превратился в блуждающего призрака?

— А он… он догадывался о ее чувствах. Когда мы нашли клад, и я, под влиянием собственной жадности, спрятал его, друг задумал отомстить. И выбрал самый верный способ — увел у меня невесту. Только не нужна она была ему. Сейчас я понимаю, что он даже не старался полюбить ее, подпитывая собственную месть. А тогда, я просто бесился от ярости. Я возненавидел всех на свете. Перестал общаться с людьми. Ни о ком не думал, кроме себя. А мог бы спасти ее…

— Она тоже покончила с собой?

Так он не единственный злодей в этой истории? Друг-то его, которого я считала жертвой, оказался еще хуже — избрал невинную жертву для воплощения собственной мести. Не понятно, кто же из них хуже?

— Нет. — Лицо Владимира стало еще более скорбным. Он тяжело вздохнул. Я видела, как трудно дается ему рассказ, но во чтобы то ни стало хотела услышать его до конца. — Она умерла от горя, когда он повесился. Это случилось через десять лет после их свадьбы. К тому времени она родила ему двоих детей. А он помешался на желании найти клад, который я спрятал. Он был одержим им, не работал, ходил, как привидение по поселку. А я-то, глупый, ликовал тогда, считая, что поделом ему. Я совершенно не думал, каково приходится Ольге. Она подвязывалась на любую работу, ни чем не брезгуя, в попытке прокормить детей. За десять лет превратилась в старуху. И все равно продолжала любить его.

Это уже не любовь получается, а какая-то одержимость. Я не могла себе представить, что можно так любить. Десять лет нищеты и каторжного труда способны убить любое чувство.

— Когда он окончательно свихнулся и повесился, она протянула еще полгода, а потом сильно заболела и умерла.