Книга Массажистка, страница 132 – Надежда Волгина

Она не плакала, не истерила. Даже включила телевизор, но работал он фоном — смотреть и слушать то, что вещали с экрана, опять же мешали мысли. А еще душу разрывала тоска, оттого что навалилось все как-то сразу, разрушая тот уклад, что считала привычным. И еще она дико скучала по Антону. По его запаху, рукам, губам. По его голосу с такими необычными интонациями. Особенно когда те становились ласкающими, когда говорил он что-то приятное из области запрещенного, слишком личного, интимного. В такие моменты, вспоминая их близость, Даша даже ловила себя на том, что улыбается, словно он вдруг оказывался рядом. А потом она понимала, что ушла от него, и тоска только усиливалась.

Она пыталась ставить себя на место Антона, теперь уже зная, какой он. Вела мысленный диалог с самой собой, начиная с того случая на новогоднем корпоративе, моделируя его чувства, примеряя их на себя, становясь на время им. Поступила бы она также? Нет, никогда! Потому что она совсем другая. Да о чем тут думать, если даже с семьей своей у нее не получилось справиться! Все попытки угодить им, заслужить любовь закончились тем, что они же от нее отвернулись. И за что? По сути, за то что встретила она ту самую, единственную и на всю жизнь любовь в лице мужчины. Теперь-то Даша отдавала себе отчет, насколько сильно любит Антона. Настолько, что задыхается без него.

Чем больше проходило времени, тем крепче становилась мысль в сознании Даши, что теперь Антону точно есть, за что обижаться на нее. За то что выбрала тех, от кого он хотел ее защитить. Ну он так думал наверняка, хоть она и всего лишь на всего хотела взять тайм аут. Подумать. Упорядочить мысли и эмоции, решить, как быть дальше. Но именно этого она и не могла. Решимость ее таяла с каждой минутой, часом. Она не собиралась отменять свадьбу, но в четверг поняла, что просто не решится заявиться ни к Антону домой, ни в ЗАГС.

Что он подумает? Скажет? Ведь наверняка считает ее предательницей и лицемеркой. И чем больше она думала, тем сильнее склонялась к мысли, что на то у него есть основания. Постоянно вспоминалась фраза из любимого фильма, где герой пытался заслужить доверие и любовь героини, после того как лишил ее всего. В кино он ей сказал: «Ты не можешь простить меня, за то что я всего лишь разорил тебя, а его готова простить, что не пришел на свидание». Где — разорил, и где — не пришел на свидание? Первый грех гораздо сильнее второго, который и грехом-то не назовешь, так, маленькая погрешность, недоразумение. Но всеми своими действиями, на протяжение всего фильма герой стремился загладить свою вину. А она… она простила тому другому (в фильме это был опять же он, потому и не пришел на свидание, чтоб она его не увидела), что не пришел на свидание.

Антон сейчас выступал в роли разорителя. А ее семья — в роли того, кто не пришел на свидание. Он «разорил» ее в попытке спасти от ее же семьи, подарить ей лучшую жизнь, а ее семья «не пришла на свидание», отвернувшись от нее. И от осознания в душе со скоростью снежного кома нарастала обида, от которой она вряд ли когда избавится, даже если все в ее жизни вдруг станет хорошо. И именно эта мысль больше всего отравляла ее существование. Ведь именно этой обиды и хотел не допустить Антон!

К вечеру четверга Даша уже считала, что совершила самую большую и непоправимую ошибку в жизни. Она не могла больше думать, но голову продолжало распирать от мыслей. Пыталась отвлечься, читая о новых ведениях в массажном деле, но умные строки отказывались усваиваться в мозгу. Несколько раз порывалась включить телефон, но каждый раз руки безвольно падали, потому что понимала: ни она сама не сможет позвонить Антону, ни он не станет этого делать. И его она сейчас понимала гораздо лучше себя. Ей вообще казалось, что только за эти два дня затворничества она, наконец-то, разобралась, что же он за человек. Верный, надежный, целеустремленный. Страстный, умеющий любить по-настоящему. Умный и безумно-талантливый. Возможно, не самый порядочный, но с твердыми моральными принципами, пусть и специфическими. И именно он полюбил ее, только вот оценила она это слишком поздно.