Книга Вопреки твоим обидам, страница 38 – Дина Сдобберг

— Расскажи, — повернулась я к нему всем телом.

— Расскажу. Но не всё. Всё могут знать лишь те, кто является частью этих мест, — предупредил меня Булад. — Старая бурятская религия сложна и многослойна. Надо учить и знать, посвятить обучению всю жизнь, а иначе... Ну, нет в мире человека, который смог бы перечислить всех наших богов, и нет такого бурятского рода, чьи боги были бы едины для всех остальных. Наш главный бог, это Хухэ Мунхэ Тенгри, дословно Вечное Синее Небо, всемогущий бог-демиург, перед которым равны все вплоть до тенгриев, небесных богов природных явлений, занимающих следующую ступень вниз. Всего их девяносто девять, сорок четыре восточных и пятьдесят пять западных. Первые считаются злыми, вторые вроде добрые, но доброта богов весьма условна и своеобразна, и возглавляет последних Хурмаста, в котором сложно не признать пленённого в Хорезме и увезённого в монгольскую степь Ахура-Мазду. Равными тенгриям по силе, но живущими уже не в небесах были эжины, это Мать-Земля Улькэн или Умай и владыка подземного царства Эрлен. У наших богов есть дети. Детьми тенгриев или эжинов были хаты, это владыки мест и покровители людских качеств. Важнейшими из них считались тринадцать Арын-ноед, то есть Северных владык, которые и жили на Ольхоне. Это боги не всего мира, а отдельно взятой нашей части бурятской земли, хранители её народа, которым присягало на верность каждое племя, пришедшее в эти края. Возглавляют "эжинову дюжину" восточный Буха-нойон, Князь Бык, и западный Шаргай-нойон, священные горы которых ограничивают по востоку и западу Тункинскую долину. Кроме них, на Ольхоне живут восточные хара-нойоны, или чёрные владыки, Далайназин хозяин морей, Бахар хозяин Байкала, быкоголовый Ажирай хозяин Лены и страж смерти, охраняющий границу миров Солбон, и западные саган-нойоны, это уже белые владыки рек — Ама с Ангары, Эмнэк с Иркута, Заргачи с Качуга, Бухэ с Селенги и Бата с Баргузина, и так же белые беркут-первошаман Шубуун и его отец Хан-Хото, хозяин самого Ольхона.

— Как ты всё это помнишь? — попыталась я повторить хотя бы несколько названий.

Булад хоть и смеялся, но повторял, как должно звучать правильно. Мол, ему легко, это же понятные и естественные для него вещи.

— Вот знаешь, когда повязывают на сэргэ хадак с просьбой к богам, то цвет ленты надо выбирать сердцем, как и сэргэ на который ты её повяжешь. — Шли мы ближе к грозному ряду столбов. — Вот ты какой цвет бы выбрала?

— Синий, — без раздумий назвала я. — А столб тринадцатый. Просто люблю это число, оно для меня счастливое.

— Да ладно, — заржал Булад. — Тринадцатого ты в клубе с подругами зажигала, когда я туда с коллегами по работе заглянул.

— Ага, счастья привалило со всего размаху. Кило сто живого веса небось? — прищурилась я.

— А вот теперь смотри, синий само собой цвет неба. Чистота помыслов, правосудие. Не по людским законам, а по справедливости. А тринадцатый сэргэ принадлежит покровителю хитрости. — Сложил руки на груди и приподнял брови Булад.

— Я юрист, — пожала я плечами и развела руками. — Так что всё сходится. А Шаманка красивая. Тянет.

— Прям тянет? Хочется красивую фотографию? — понимающе улыбался Булад.

— Да нет, и отсюда отличный кадр выйдет. Но почему-то кажется, что если постоишь рядом или посидишь, то что-то изменится. Как будто что-то сломанное вдруг починится. — Попыталась описать я непонятное ощущение.