Книга Вопреки твоим обидам, страница 101 – Дина Сдобберг

— Если только немного, — хмыкнула я, направляясь к машине.

— Вы отлично умеете держать лицо. Юрист, и один из лучших. Знаете, у нас была идея пригласить вас на постоянную работу к нам, — начал беседу очень издалека Тахмиров.

— И я бы очень быстро перестала быть одной из лучших, — посмотрела я в окно. — Парадокс, но уровень профессионального роста юриста зависит от того как часто он пашет в зале суда, сколько дел пропускает через себя. Он буквально растёт, только пока его "кормят ноги". Ведь каждое новое дело заставляет поднимать на поверхность все, даже самые незначительные, мелочи в трактовках и практике применения нашего законодательства. Ну, и как следствие, постоянное обновление знаний. А юрист при компании и на зарплате ограничен сферой деятельности этой самой компании. И количество дел падает в разы, опять же из-за привязки к интересам определённой компании. Тишина, покой, и незаметно, стабильность превращается в стагнацию. И вот ты уже не высококлассный специалист в области права, а ставишь галочки в трудовых договорах, сидя в отделе кадров. Ну, или где там найдут околоюридические вопросы, чтобы приткнуть такую классную в прошлом, но ставшую совершенно беззубой, как юрист, в настоящем меня. Но вы ведь здесь не ради того, чтобы высказать мне своё восхищение моим профессионализмом?

— Нет, думаю, вы достаточно часто слышите всё это в свой адрес и без меня, — хмыкнул Тахмиров. — Как я сказал, вы отлично умеете держать лицо. Другое дело, что не все верят в столь искреннюю маску. Например, Милана поняла, что вы улыбались весь вечер ради неё. Её тревожит возможный разлад между вами и ваше неприятие по отношению к нам. А я прекрасно чувствую, когда собеседник хочет меня убить. Или скажете, что я не прав?

— Милана, как вы верно заметили, прекрасно меня знает. И никакой маской я её не обману. — Сложила я руки на груди, стараясь хотя бы так вернуть ощущение уверенности и защищённости. — А ещё она прекрасно знает, что как бы я не была против, я не полезу в её жизнь наводить свои порядки. Говорить я могу всё, что угодно, но навязывать свою точку зрения или тем более выставлять условия для выбора? Никогда. Но я буду рядом, чтобы помочь, когда об этой помощи попросят! Иначе бы я её бывшего козла ещё до свадьбы сдала бы на какой-нибудь мясокомбинат! Что? Я ничего смешного не сказала.

— Нет, смешного действительно ничего. Просто... Немного забавно прозвучало, — как-то странно посмотрел на меня Тахмиров.

— Вот видите, вы противоречите сами себе. Мои слова вас лишь забавляют, но перед этим вы говорили, что моё отношение вас беспокоит. Я в это не верю. Я в состоянии здраво оценить соотношение сил и положения. Скажу прямо, я думаю, что я не того уровня головная боль, чтобы действительно вас беспокоить, — вспомнила я обрывки услышанного вчера разговора.

— Один из моих близких людей и новых родственников проявил беспокойство по поводу того, что вас забрали мои люди, по просьбе своего друга и побратима. Есть тот, для кого вы являетесь большой ценностью. И неважно, кем вас считают остальные, Язвой или головной болью, — пожал плечами Тахмиров, подтверждая мою догадку о причинах вчерашнего звонка кого-то неизвестного. — В этом нет ничего дурного. Вы зря так хмуритесь.