Книга Наперекор моим ошибкам, страница 96 – Дина Сдобберг

— Говори давай. Я не отличаюсь терпением. И или я слушаю твой рассказ, или наслаждаюсь треском твоей горящей шкуры, — рявкнул я.

Сейчас Крыцын был по-настоящему напуган. До трясучки. Его всесильные хозяева были далеко, а запах собственной палёной шкуры слишком хорошо ощущался. Он начал говорить. И чем дольше я слушал, тем сложнее мне было держать себя в руках. Останавливала только мысль, что я должен дослушать до конца.

Парни прекрасно видели и понимали моё состояние. Когда следак замолкал, вопросы задавал Шаман. Монгол стоял рядом со мной, в качестве преграды.

— Я действительно мало что знаю о том деле. Я не вру, я его вёл буквально несколько дней, — уже без всякой уверенности частил Крыцын. — Да и как вёл... Со мной был напарник.

— Тот опер, что с тобой сидел и потом меня допрашивать приезжал? — уточнил я.

— Кто сказал, что он опер? Он следователь. Тогда был, сейчас-то он в надзоре. Высоко поднялся. Юрий Юрждецкий. — Удивился следак.

— Погоди, как ты сказал, Юрждецкий? — нахмурился Шаман, что-то забивая в свой телефон. — А Николаю Юрждецкому он кем приходится?

— Сын, от первого брака. — Не скрывал следак. — Когда мне передали дело аптекарши, он ко мне и подсел. Он тогда красивый расклад показал. Баба мол зарвалась, нахапала, что поперёк горла пошло. Можно хорошо подняться. Ему надо было в прокурорское кресло сесть. Да и мне за раскрытие светило не мало. И звание, и премия, и повышение. Могла и квартира обломиться. Тогда как раз слух был, что на нас передали на распределение целый корпус в новом жк. Но бабища эта с нами даже и не разговаривала. Упёрлась и всё. Тогда Юрждецкий и предложил, мол у тётки этой дочь есть. Наверняка про материны дела, хоть что-то слышала. Мы сначала пробили, присматриваясь. Выяснили, что живёт девка отдельно, в обычной квартире. Про тебя всплыло. Попытались с подозреваемой, мол, дочь ваша с зятем. Та просто ржать начала. Говорила, что дочь её делами никогда не интересовалась, а с зятем у неё отношения по классике. Он, то есть ты, её на х@й шлёшь, а она бы с удовольствием тебя зубы пересчитала.

— Тогда и появился план, подсунуть фальш только уже Марине и мне? — вспомнил я, чтт именно это мне и сказал этот Юрждецкий.

— Вас вызвали по одному. Её днём, сказали, что ты задержан. Тебя вечером, — кивнул следак и усмехнулся. — Когда девчонка в кабинет вбежала, Юрждецкий сразу сунул бумажки и велел читать. И незаметно включил запись. Она читала вроде как свои показания. Гладко всё шло, да в конце она всё испортила. Громко сказала, что это какой-то бред и враньё, а у неё и мыслей подобных не было. Пришлось потом на записи этот момент затирать.

— Так вот что за странный шум я слышал и почему запись так резко оборвалась, — сопоставил я слова следака со своими воспоминаниями.

— Да дура тупая! Из-за неё всё через жопу пошло, — выкрикнул следак. — И так понятно было, что ты не хера не знаешь. Если только случайно что услышал, да и то, не с твоими мозгами о делах на лярды понимать.

Монгол не успел среагировать, да я и сам действовал на рефлексах. Следаку хватило нескольких ударов, чтобы заскулить.

— Следи за своим поганым языком, — прорычал я.

— Девушка здесь вообще нипричём. Вам просто не следовало её трогать. — Спокойно произнёс Монгол. — Чем больше я узнаю, тем больше верю в то, что Марина из тех людей, за которых мстит сама жизнь. Есть такие, судьба которых быть светом. И вроде живут обычно, как все, очень скромно порой. Но поступишь в отношении такого человека несправедливо, и на самого одно за другим посыпятся несчастья.