Книга Наперекор моим ошибкам, страница 76 – Дина Сдобберг

В тот момент, мне некогда было сидеть и философствовать. Но я попросил повторить фразу, что так сильно меня зацепила.

Я быстро понял, почему она оказалась для меня такой важной. Я в чужих словах увидел ключ к разгадке событий трёхлетней давности.

Находясь там, в кабинете следователя, я держал в руках официальный документ. Тупо пялился в печать и не соображал. В ушах звучал голос Марины, озвучивающий просто несусветную дичь. Но беда как раз была в том, что даже попытки сообразить, что вообще творится, разбивались об эту гребанную печать. А главное, та аудиозапись и эта самая печать как будто отключили в башке функцию понимания одной простой вещи.

Никто и ничто, ни одна печать в мире, никакая форма и должность, не могли сделать гниду человеком. Скорее наоборот. А ещё, сама по себе печать не гарантирует, что она настоящая и стоит на законных основаниях. А не украшает какую-то левую бумажку.

Пока машины летели по следам укравшего Алину утырка, меня догнала ещё одна мысль. Та, на которую меня пытался навести Шаман. Даже подлинная печать ничего не говорит о событиях, что предшествовали её появлению. Абсолютно настоящее свидетельство о браке Алины, прятало настоящий ад, через который она прошла.

Та печать и аудиозапись показаний... Меня начинало трясти от мысли, каким образом их получили от Марины. Если со мной обошлись не церемонясь, и я, многое к тому моменту видевший и переживший, чуть не кончился. А Марина? Одно то, что после этих допросов она оказалась в реанимации с проломленной головой выбивало воздух из груди.

Знать бы! Знать хотя бы в больнице, что за девочка рядом, хотя бы имя раз услышать. Я верил, что даже в тот момент это знание меня бы отрезвило, заставило соображать и сложить одно с другим. Мне оставалось только радоваться, что мы после моей выписки так сказать, нигде не пересеклись с Белкой. Чую наговорил бы я такого, или ещё лучше сделал, что сейчас бы оставалось только в петлю.

Поговорить нам с Белкой о том, что было, надо. Обязательно надо. Просто хотя бы расставить точки над всеми нужными буквами. Я хотел знать всё, что произошло с ней. Всё, что было. И... И отчего я её не защитил. С чем наедине оставил, сбежав на контракт.

И боялся. Боялся узнать, боялся причинить ещё больший вред этими воспоминаниями. Но больше всего я боялся в ответ на вопрос услышать, что меня всё это уже не касается. Что я посторонний. Да, знакомый, да, она меня выручает, помогая с Мотькой. Но и всё. Это было бы справедливо и заслуженно. Я это понимал. Как и то, что я этот исход не приму.

Сабир не отпустил Киру. Я знал, что это за зверь, видел жестокость и ярость, что прячется под человеческой личиной. И видел, насколько он меняется рядом с Кирой. Для неё и ради неё.

Влад не отступился от Алины. Смог перекрыть страхи её прошлого и память о пережитом собой, заслонил её ото всего. Я видел Алину после освобождения. В её взгляде не было страха. Её эти события словно и не затронули. Зато сколько доверия было в каждом её взгляде на Шамана. Влад добился того, что она верила ему безоговорочно, и рядом с ним, Алина знала, что ей никто и ничто не сможет навредить. И принимала это.

Побратимы смогли. Перекроить себя, прошлое и настоящее, ради своих девочек. Неужели я не смогу?