Книга Наперекор моим ошибкам, страница 38 – Дина Сдобберг

И самое главное. Голос в записи был точно её. Это она давала такие показания. Зачем она это говорила?

Мои мысли прервал приход охранника СИЗО.

— На выход, в допросную. — Скомандовал он.

Уходя я успел заметить странный и слишком пристальный взгляд Чекиста.

Допросная в СИЗО, как оказалось, располагалась в каком-то подвале. Окон здесь не было. Железная дверь, рама вмурованной в бетонный пол железной кровати, стол. И один стул.

Больше всего это напоминало карцер. Мне велели садится на кровать, мол не стоя же мне на вопросы отвечать. Ждать, когда придёт следователь или кто здесь должен был вести допрос, конвоиры не стали. Просто перекинули наручники через раму кровати, и пристегнув обе мои руки, спокойно вышли.

Сначала меня это не удивило. У них подобное каждый день, и стоять здесь истуканами им похоже было просто лень. Тем более, что руки у меня были скованы наручниками, да ещё и закреплены вниз, к раме. Чтобы я тут интересно мог сделать?

Когда в эту допросную зашёл уже знакомый опер и с ним два крепких мужика, я напрягся, заподозрив неладное.

— Ром, общаться будем? — почти по-приятельски спросил опер.

— Да я уже всё, что мог, рассказал, — хмурился я, пытаясь понять, что происходит.

— Мог или не мог, — хмыкнул опер. — Решай, или ты сейчас рассказываешь всё о тайных делишках твоей тёщи, или кто она там тебе. Или ты же рассказываешь, как втянул в мошенническую схему доверчивую женщину, обманул, обворовал и далее по списку.

— Или ты идёшь на х@й, — не удержался я.

— Да ладно? — хмыкнул опер и со всего размаху впечатал мне в рожу свой кулак.

Я рефлекторно дёрнулся ответить, но наручники не дали. Удары посыпались градом. Эти трое прерывались только чтобы поинтересоваться, не готов ли я говорить. Несколько раз подряд прилетало по притянутым к железной раме рукам. Били намеренно дубинкой по пальцам. Хруст костей не заставил себя ждать.

В какой-то момент, я даже не понял от кого, мне прилетело ботинком в зубы

Впрочем, зубы терять мне было не впервой. После возвращения с контракта первым делом вставил виниры.

— Твоя тёща очень просила, уж очень ей твоя улыбочка не нравилась, прикинь? — хохотнул кто-то над головой.

Потом меня облили холодной водой и чуть ли не за шкирку, как мешок с дерьмом, потащили обратно.

Камера встретила меня тишиной.

— Дела, — протянул чекист.

— А он не кончится? — прогудело с стороны окна.

— Не должен, вроде крепкий орешек, — поднёс мне кружку с трубочкой из части ручки чекист. — Здесь холодная вода, пей. На вопросы просто прикрывай глаза. Точнее глаз. В пресхате был? Внизу?

Я закрыл один глаз, второй и так затёк и не открывался.

— Они услышали, что хотели? — спросил чекист. — Нет?

Я снова закрыл глаз.

— Значит, продолжат. С утра субботы ещё можно напороться на лишние вопросы, а к вечеру здесь тишина и никого. И так до понедельника. Привезли тебя ночью... Скорее всего, ты и не оформлен даже толком. По крайней мере, в карантине не был. Сечёшь, о чём я толкую? — чётко и холодно описывал задницу, в которую я попал Чекист. — Вижу, что понимание есть. Видно вцепились в тебя всерьёз. И до понедельника, такими темпами, ты можешь и не дотянуть.

Я прикрыл глаз.

— Есть кто-нибудь, кто мог бы тебе помочь? Кому можно было бы сообщить где ты? — тихо спросил он.