Книга Наперекор моим ошибкам, страница 196 – Дина Сдобберг

— Ты из этих что-ль? — уловил я намёк. — Ну, таких интересненьких, которые в драке кричат: "Ломайте, ломайте меня помельче"? А это разве не отклонение? Ты ж, сук@, медкомиссию должен проходить на постоянной основе.

— Это да, но большинство девиальных отклонений не диагностируется само по себе без длительных наблюдений. А многие и вовсе заметны как симптоматика только в периоды обострений маниакальных или шизоидных состояний, — задумчиво произнёс Дэн.

— Ты сейчас с кем разговариваешь? — приподнял брови вернувшийся первым Мавр.

— Ну, не утрируй. Я, например, всё понял. — Сложил руки на груди я. — Слышь, Юрик, наш доктор только что всем рассказал, что ты маньяк, шизоид и поведение у тебя дебилоидное.

— Сам ты дебил, — фыркнул Юрждецкий. — А доктор сказал девиантное. То есть отличающееся от общепринятой нормы.

— Мдааа, — протянул я, невольно чувствуя зависть к его способности оставаться настолько самоуверенным в любой ситуации. — Мне бы так в себя верить три года назад.

— Не получится, — пожал плечами Юрждецкий, пристёгнутый наручниками к трубе батареи и сидящий в кресле без возможности даже изменить положение. — Ты пустое место. Ни семьи, ни положения, образования и того нет. Во что верить, если ты ничего из себя не представляешь? Нужно быть хоть кем-то отличным от нуля.

— Ты смотрю отличный от пустого места, — подошёл к нему Глеб. — До того отличный, чтобы ради возможности быть гнидой и бегать чужую задницу подтирать родную сестру под старого извращенца и урода подложил! Майку не жалко было? Или она у вас за всю семейку отдувается. Сначала мать над ней издевалась ради своего тупого тщеславия, теперь ты. Исключительно, чтобы задницу в прокурорском кресле держать.

— А что же ты не заступился? Ты же такой герой! Не защитил? Ни ты, ни твоя мамаша, — кажется Глеб случайно нащупал слабое место Юрждецкого, тот верещал, не обращая внимания на то, что слюна летит во все стороны при каждом крике. — Ей всего-то и надо было просто взять Майю к себе. Всё. Её оставили бы в покое, не заставляли бы тренироваться дома до обмороков и стёртых в кровь ног. Но твоя мамаша вместо этого просто показала на эту Марину, крутящую жопой рядом с каким-то глистом. Мол, какая гибкость, какое чувство такта и способность пропускать через себя музыку. А Майя мол просто деревянная! Майя! Как я в тот момент хотел вломить этой пизд@шке, чтобы просто больше не поднялась! А Майя просто стеснялась, не верила, что у неё получается! Она танцевала, как ангел. Я говорил, но она всегда думала, что я её просто жалею. Она боялась танцевать при посторонних. Поэтому просила тебя прийти тогда к матери на работу. Но ты развернулся и вышел вместе с каким-то парнем. Бросил, когда она просила о помощи. А твоя мать просто её добила. Ты знаешь, что после её слов, Майя больше никогда не танцевала, решив, что наконец-то ей сказали правду. Её мать заставляла, била за отказ так, что Майя теряла сознание и несколько дней не могла встать с кровати. Но не танцевала. Твоя мать вынесла ей приговор! А ты её предал!

— То есть, я по морде схлопотал за сходство с братом, а Марине ты мстил просто за то, что она танцевала лучше твоей сестры? — охренел я.

— Лучше? Лучше? — завизжал Юрждецкий. — Твоя Марина, всё что могла, это пошло и вульгарно тереться о любой шест. Ей дорога была до ближайшей подвальной стряпухи! А Майя...