Книга Наперекор моим ошибкам, страница 118 – Дина Сдобберг

— Но их так много, — повторила она, пряча от меня глаза.

— Я никогда не отличался особым умом или сообразительностью, — осторожно приподнял её лицо за подбородок я. — Этой самой жизни пришлось намекать, что я не прав, очень много раз.

— Но твои друзья ушли оттуда раньше, — вспоминала мои рассказы Белка.

— Так и я с их ухода уже не принимал активного так сказать участия. Последний год, это уже когда узнал, что Мотька появится, я сидел на урезанном контракте. Фактически на базе. Опыт местного взаимодействия передавал. Натаскивал ребят. За весь год, раз семь всего выдвигался и то, потому что ситуация была швах. Пару раз с другими бывалыми молодняк вытаскивали или прикрывали эвакуации. — Я хотел успокоить, но кажется выходило не очень. — Ну ты чего, глаза на мокром месте...

— Я понимаю, что тогда ты был злым из-за меня, считал, что я подставила, что я такая же, как моя мать, что за деньги, — говорила она с трудом.

— Не вздумай назвать себя продажной шлюхой, — перебил её я. — Я знаю, что ты видела меня после больницы перед отправкой, знаешь в какой компании был. Но из-за поведения и слов муд@ка, а я повёл себя именно так, даже не спорь, ты себя унижать не должна. Не можешь. К тебе эта грязь всё равно не прилипнет, как бы и кто не хотел тебя в ней измазать или уровнять.

— Но тогда, в то время, разве ты меня именно шлюхой не считал? — иногда Белка была слишком понимающей. — Так почему сам не поступал так, как учишь меня? Почему сам просто пытался умереть?

Её голос дрогнул на последнем слове, возрождая во мне веру, что я сам ещё что-то значу в её жизни, даже после всего, о чём она знала.

— Я сам не мог долгое время этого понять. Точнее, как это чувство, крушившее всё внутри описать. Даже смешно, но видно мозгов не хватает. А недавно услышал как о похожей ситуации говорит один друг, и понял... — Струи бившие сверху создавали вокруг нас иллюзию дождя.

Этот кокон как будто отделял нас ото всего вокруг.

— У вас даже ситуации похожие, — вздохнула моя Белка.

— Кайрат долгое время после расставания жил не так как хотел, и как следовало, — пытался объяснить я, боясь отпустить Марину хоть на секунду. — Бывает так, что человек сам не понимает, чего на самом деле хочет, о чём мечтает. А жизнь сама вдруг исполняет эту мечту. И ты ходишь дурак дураком и не понимаешь, а чего это ты всему вокруг лыбишься и как будто разом всё, что было вкривь и вкось, стало как надо. Даже не так как надо, а как лучше для тебя. А потом жизнь проверяет, понял ли ты, оценил её подарок. А я... Я эту проверку провалил так, как никогда в жизни не уделывался. И сам себя убеждал, что ничего такого не случилось, ничего ценного и не было. Только на стену лез и так хреново было, что проще было всё это оборвать.

— Конечно было плохо, — нахмурилась Белка. — Ты же ведь весь израненный. И ещё сам говоришь пил. Каждый раз это отравление организма! Это же токсичное вещество!

— Единственное, что во мне было токсичного, это собственная дурь, — отвёл я с её лица намокшую прядь. — Вот действительно, жизнь она мне отравляла на совесть. И к тебе прибежал не потому что пожалел, а потому что...

— Я вроде лекарства? — чуть дёрнулся уголок её рта вниз.

— Какое же ты лекарство, — отчего-то голос сел. — Лекарство горькое, да и лечиться идут только когда припрёт в край. Ты мечта, что однажды сбылась. Я же помню. Как тепло с тобой было, смешно от всяких мелочей, как всего хотелось. Как себя ощущал, каким мир был. Ты ведь и правда всё поменяла. Никогда так хорошо не было.