Книга Девочка с фермы и мажор, страница 141 – Елена Твардовская

Она посмотрела на себя в зеркало, и Ева увидела в её глазах ту самую грусть, которую она сама иногда чувствовала, когда думала о дедушке, о бабушке, о том, как быстро проходит время.

— Но сегодня, — Тина улыбнулась, и её лицо снова стало светлым, — сегодня я хочу, чтобы эти украшения порадовали кого-то ещё. Надень их, Ева. Пожалуйста.

Ева кивнула. Что она могла ответить?

Тина отошла на шаг, оглядела её, и в её глазах появилось что-то тёплое, почти материнское.

— Ты сегодня на завтраке была просто неотразимой, — сказала она. — Дерзкая, целеустремлённая, не позволяющая дать себя в обиду. Я смотрела на тебя и вспоминала себя.

— Спасибо, — тихо сказала Ева.

— И знаешь, — Тина подошла ближе, поправляя серьгу, — я видела, как Глеб смотрел на тебя. Как он смотрел на тебя сегодня, когда ты отвечала на их нападки. С восхищением. С гордостью. Как ещё никогда не смотрел ни на одну девушку.

— А на Марго? — вырвалось у Евы, и она тут же пожалела.

Тина слегка замялась. Всего на секунду, но Ева заметила. И это молчание было громче любых слов.

— Марго... — начала было Тина, но в этот момент в дверь постучали.

Она открыла. На пороге стоял Глеб — в чёрном костюме, с идеально уложенными волосами, с тем самым выражением лица, которое Ева видела на нём в день их первой встречи. Но что-то изменилось. Что-то в его глазах, в том, как он смотрел на неё, было другим.

— Глебушка, как хорошо, что ты пришёл! — Тина всплеснула руками. — Проводи свою невесту до ресторана, а я пойду найду твоего отца.

Она улыбнулась, чмокнула Глеба в щёку и выпорхнула из шале, оставив их наедине.

Глеб закрыл дверь, повернулся и замер.

Ева стояла у зеркала, и в свете ламп её платье переливалось, как драгоценность. Изумрудный шёлк облегал её фигуру, открывая плечи и ключицы, на которых блестело колье. Волосы, собранные в высокую причёску, делали её шею ещё длиннее, ещё изящнее. Она была красивой. Нет, не так. Она была прекрасной. Как картина, как музыка, как что-то, что невозможно описать словами.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал он, и голос его прозвучал хрипловато.

— Это всё благодаря твоей маме, — Ева отвела глаза, поправляя складку на платье. — Она очень милая.

— Да, — он всё ещё смотрел на неё. — Милая.

Они стояли друг напротив друга, и в этой тишине было что-то, что нельзя было назвать словами. Что-то, что росло между ними с каждым днём, с каждым разговором, с каждым взглядом.

— Пора, — сказал он, протягивая руку.

Она вложила свою ладонь в его, и они вышли.

--

Мероприятие проходило на открытой террасе ресторана. Столы были накрыты белыми скатертями, повсюду горели свечи, и в воздухе, смешиваясь с запахом цветов, пахло дорогими духами и дымом кальяна. Гости разбились на маленькие группки — кто-то стоял у перил, глядя на реку, кто-то сидел за столиками, о чём-то тихо беседуя, кто-то курил в углу, и весь этот пафосный, неторопливый вечер казался Еве сном — красивым, но чужим.

Она держалась рядом с Глебом, улыбалась, когда нужно было улыбаться, кивала, когда нужно было кивать, и чувствовала, как на неё то и дело падают косые взгляды Марго. Та наблюдала за ними из-под ресниц, сжимая бокал с шампанским, и в её взгляде было что-то, от чего Еве становилось не по себе.

В какой-то момент Глеба увёл какой-то давний друг отца. Ева осталась одна, и её тут же подхватили — Сергей Смирнов, Виктор Петрович, Антон и ещё одна семейная пара, которую представили как инвесторов проекта.