Книга Доктор для хозяина жизни, страница 130 – Ксения Фави

Не знаю, приходило ли что — то отцу. Переписывался ли он со своей женой или с кем — то из братьев по делам бизнеса.

А вот Пелосси получил сообщение к завтраку. Очень важное и шокирующее сообщение.

— Аркашка умер! — его крик раздался на весь дом.

Не могу сказать, что я был удивлен этой фразе. Но всё — таки сипло вздохнул.

Я вышел из своей комнаты первым. Дернул одну дверь — пусто. Другая. Отец стоит спиной к двери, смотрит в окно. На нем уже рубашка и брюки, пиджак перекинул через руку. Такое чувство, что он не собирался оставаться на завтрак.

«Твоих рук дело?» — хочется спросить мне, но я понимаю, что в чужом доме даже у стен могут быть уши.

— Слышал? — говорю вместо этого. — Идем.

— Я пока ещё не глухой.

Отец проходит мимо меня к дверям и выходит первый. Я следую за ним.

Петра Пелосси мы находим в тесной гостиной, обставленной антиквариатом.

Он как будто выбежал туда прямо так, как встал с постели — в голубой пижаме в полоску, которая на его грузной фигуре смотрится словно чехол для матраса. Со всклокоченными седыми волосами.

Его глаза расширены, он хлопает ими и губами издает какие — то беззвучные слова.

— Что случилось? — сразу спрашиваю я, хотя и так понял, в чем дело.

— Мне позвонили из пансионата, у них номер сына и мой. Его сын не отвечает, и тогда они позвонили мне, — Петр рассказывает медленно, по — стариковски обстоятельно, как будто бы пытается этим справиться с волнением. — Он умер вчера или сегодня в ночь, как это правильно... — Петр запинается, видно, что он сильно растерян.

Опытный мужчина, но всё — таки сказывается пожилой возраст и то, что умер его близкий друг.

— Что говорят врачи? — спрашиваю.

— Сердце, — он разводит руками. — Оно у него давно барахлило, да и возраст... он ведь постарше нас с Антоном был.

Мы оба, и Петр, и я, смотрим на моего отца. Тот лишь тиснул челюсти.

— Он уже вчера был плохой.

— А ты сказал об этом врачам?! — реагирует Петр, как будто что — то ещё можно сделать.

— Конечно. Да они что, сами не видят? Всё — таки это их работа, а не моя.

То, что это именно его работа, лично я не сомневаюсь. А вот Пьетро пока ещё слишком растерян.

Мне кажется, что нам пора улетать отсюда, но отец не суетится и не торопится.

— Где его будут хоронить? — спрашивает он у старого друга.

— Мы разговаривали с ним об этом, и он говорил, что ему все равно. Наверное, нужно дождаться, когда из поездки вернется Руслан. Он где — то путешествует. Вот ведь как получилось... Он же домосед, такой же, как отец! Никогда никуда и не ездил толком, только в храмы. А тут, надо же, уехал чуть ли не в кругосветку. А отец возьми и умри именно в этот момент!

Мы переглядываемся с моим отцом.

— Если он долго не объявится, наверное, придется вам всем этим заниматься, — сухо делаю вывод.

— Разумеется, я его не брошу! Это же мой друг! Но как же так, как же так... А вы? Вы пейте кофе, позавтракайте....Ох, как же так.

Пелосси вроде бы вспоминает о гостеприимстве, но в то же время он ещё очень сильно деморализован.

— Мы выпьем кофе и поедем в аэропорт, — сообщает отец.

— Как, Антон? Разве ты не останешься?

— Мне здесь больше делать нечего. Я успел попрощаться. У меня дела.

— Ну да... — бормочет Пелосси. — Но...

— Неизвестно, когда явится его сын, когда он захочет его хоронить. Мы не можем оставаться здесь.