Книга Её танец. Его правила, страница 73 – Ирина Гриб

Клим сидел за столом в той же рубашке, что и днём, но теперь верхние пуговицы были расстёгнуты, обнажая шею и ключицы, рукава закатаны до локтей, открывая сильные, жилистые руки. Вид у него был усталый, почти измождённый, но в глазах горела сосредоточенность человека, который привык работать, не жалея себя. Тёмные волосы слегка взлохмачены, будто он несколько раз проводил по ним рукой. На столе рядом с ним стояла чашка с чем-то тёмным — скорее всего, остывший кофе или коньяк.

Он поднял на меня глаза и вопросительно приподнял бровь. В этом жесте не было насмешки, только усталое ожидание.

— Чего не спишь? — спросил он. Голос звучал хрипловато, будто он долго молчал.

— Клим, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало, — у меня нет телефона. В пакете с вещами его не оказалось. Ты не знаешь, где он?

Клим нахмурился, отложил ручку, которую всё это время вертел в пальцах. Несколько секунд он смотрел на меня, будто переваривая информацию, потом открыл верхний ящик стола.

— В пакете? Я же сказал, что передам с водителем. Он должен был забрать всё из гримёрки. Телефон тоже, — сказал он, роясь в ящике.

— Его там нет, — повторила я. — Я всё перерыла.

Клим помолчал, потом его рука нащупала что-то, и он достал знакомый мне чехол — мой старенький, с потёртостями, силиконовый чехол с дурацким единорогом, которого когда-то наклеила Зойка.

— Чёрт, — сказал он коротко, и в этом слове прозвучала искренняя досада. — Извини. Водитель оставил его мне, сказал, что не знал, в какой пакет положить. Я закрутился с делами и забыл.

Он протянул мне телефон через стол. Я взяла его, чувствуя, как ладонь сжимает знакомый, почти родной корпус. Тёплый оттого, что лежал в ящике. Родной, почти живой.

— Спасибо, — выдохнула я, и в этом слове было столько облегчения, что даже он, кажется, это заметил.

Я нажала на кнопку — экран загорелся. И тут же телефон завибрировал, замигал, запрыгал от уведомлений, зазвенел на разные голоса. Казалось, он сошёл с ума. Я даже растерялась от такого количества.

— Ничего себе, — пробормотала я, листая бесконечную ленту.

Зойка — двадцать семь пропущенных вызовов. Геля — восемь. Несколько от Насти. И даже одно от Кости, с вопросом, всё ли в порядке. Сообщения сыпались одно за другим, заполняя экран: «Ась, ты где?», «Ответь, умоляю!», «Я звоню в полицию!», «Геля сказала, тебя какой-то мужик забрал, это правда?», «Если это тот тип из клуба, я его найду и убью!», «Ася, блин, я серьёзно, мне страшно!», «Трубку возьми, пожалуйста!»

Последнее сообщение от Зойки было отправлено пятнадцать минут назад: «Если ты не ответишь через полчаса, я иду в полицию. Клянусь!»

Я невольно улыбнулась, читая это. Зойка — она такая. Спасать будет, даже если придётся самой спасаться. Готова перевернуть весь город, найти меня и надавать по щщам тому, кто меня обидел. От этой мысли стало тепло и немного щекотно в груди.

— Похоже, тебя потеряли, — заметил Клим, наблюдая за мной. В его голосе не было насмешки, скорее какая-то странная усталость и, может быть, даже тень понимания. Он откинулся на спинку кресла, и оно тихо скрипнуло под его весом.

— Да уж, — я подняла на него глаза, чувствуя, как улыбка всё ещё блуждает на губах. — Можно я сейчас ей отвечу? А то она правда в полицию позвонит. И ведь позвонит, я её знаю.