Книга Её танец. Его правила, страница 55 – Ирина Гриб

— Пожарные тушат, — ответил он, и я услышала на фоне сирены и крики. — Родители твои без сознания, надышались дымом, но, слава богу, выбрались. Сейчас в скорой. Отвозят в больницу.

— А брат? — сердце ухнуло куда-то вниз. — Паша с Катей?

— Они были в доме?

— Да!

Я услышала, как Тим закричал кому-то: «Там ещё люди, в доме люди!» Потом снова заговорил в трубку:

— Ась, сейчас как только узнаю — сразу перезвоню. Жди.

— Я буду ждать, Тим. Перезвони.

Я отключилась и посмотрела на Зойку. В её глазах стояли слёзы, но она держалась.

— Зой, что делать? Я не могу просто сидеть!

— Ась, — она взяла меня за руки, — надо ехать домой. Там, на месте, всё узнаешь быстрее.

— Точно! — я вскочила, но голова закружилась, и пришлось схватиться за подоконник. — Да, поеду. Вызову такси и поеду.

— Оденусь только, — Зойка уже тащила меня в комнату. — Я не смогу с тобой, завтра на работу, некого предупредить. Но как только смогу отпроситься — сразу приеду. Обещаю.

Я натянула джинсы, свитер, сунула ноги в кроссовки. Зойка сунула мне в рюкзак бутылку воды и пузырёк с валерьянкой. Мы обнялись на пороге, и я выбежала на улицу.

Такси уже ждало. Я села на заднее сиденье и всю дорогу пыталась дозвониться до Тима, но телефон упорно выдавал: «Абонент недоступен». Наверное, разрядился. Или сеть перегружена. Я сжимала телефон в руках, глядя в одну точку за окном. Ночной город проплывал мимо — пустые улицы, редкие машины, жёлтые огни фонарей. Время тянулось бесконечно.

В груди снова начало давить. Я чувствовала, как паника поднимается, как ком подступает к горлу. Открыла окно, впустила холодный воздух. Дыши, сказала я себе. Просто дыши. Вдох-выдох. Медленно. Ещё раз.

Наконец такси остановилось. Я вышла и замерла.

То, что я увидела, не укладывалось в голове.

Дома больше не было. Вернее, он стоял, но почерневший, с проваленной крышей, с выбитыми окнами, из которых всё ещё тянулся едкий дым. Пожарные заканчивали работу, сматывали рукава. «Скорой» уже не было — только её красные отблески ещё мерещились на мокром от воды асфальте.

Я искала глазами родителей, брата, Катю — но вокруг были только чужие люди в форме. Сердце колотилось где-то в горле.

Кто-то взял меня за руку.

Я обернулась. Тим. Уставший, с чёрными разводами на лице, в куртке, на которую налипла сажа. Но глаза его были полны такой горечи и боли, что я поняла: ничего хорошего он не скажет.

— Тим? — выдохнула я.

— Ась, — он сжал мои пальцы. — Всё очень серьёзно. Родители надышались сильно, но угрозы для жизни нет. Сейчас в больнице, приходят в себя. А вот брат... — он запнулся.

— Что брат?! Говори!

— Паша с Катей пострадали сильнее. Врачи борются за их жизни. Их отправили в Федеральный ожоговый центр. Они сейчас в дороге. Подробностей пока нет.

Я смотрела на него, не в силах осмыслить. Как? Как такое могло случиться? Ещё вчера мы сидели в беседке, пили чай, смеялись...

— Что мне делать? — спросила я, и мой голос прозвучал жалобно, по-детски.

— Пока не знаю, — Тим обнял меня за плечи. — Сейчас поедем в больницу к родителям. А потом будем связываться с центром, узнавать про Пашу.

Я кивнула, пытаясь собраться. И тут эмоции, которые я сдерживала всю дорогу, накрыли меня с головой. Ноги подкосились, и я провалилась в темноту.

Очнулась я от яркого света. Солнце било в окно, заливая комнату золотистым теплом. Где я? Повернула голову — знакомая обстановка. Комната Тима. Та самая, где я когда-то чувствовала себя как дома.