Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 163 – Юлия Рябинина

— Максимка, – всхлипывая, бормочу в макушку мальчика, обнимаю его свободной рукой за плечи.

А в это самое время меня испепеляет своим взглядом Герман, который все так же по-прежнему стоит совсем рядом и не двигается. Только смотрит так, что душа готова покинуть тело. Эмоции бьют ключом. Задыхаюсь. И если бы не крепкий гипс, то точно рухнула бы на пол без сознания.

— Ну, что же мы стоим? – лепечу, чуть живая. – Заходите.

Стоило только произнести эти слова, как Максим, ослабляя объятия, выпускает меня из кольца рук.

— Пап, с тебя пицца. Ты обещал.

Мальчишка проскальзывает мимо меня вглубь квартиры, а я в растерянности смотрю на его отца.

— Ну, что ты, роднуль, на меня так смотришь?

Приподнимает бровь и, отталкиваясь от стены, сокращает расстояние между нами. Нависает надо мной.

И чтобы продолжить разговор мне приходиться запрокинуть голову вверх.

— Пицца? Ты серьезно?

— А почему бы и нет? Я не приверженец строгих диет и четких правил по питанию. Если ты против, то можешь выбрать себе другую еду…

— Гер, не ёрничай, – перебиваю мужчину. – Ты же понимаешь, что я совсем другое имею в виду.

Герман выразительно оглядывает мое лицо. Обводит большим пальцем контур губ. Очерчивает скулы. И, обнимая мое лицо, зарывается в волосах на затылке:

— Ты хочешь меня обвинить в том, что я подкупил сына? – с насмешкой в голосе спрашивает.

— Нет… Да… Именно так я и думаю, – киваю.

В воздухе повисает тягостное молчание.

— Ты ошибаешься, – равнодушно отвечает мужчина и резко выпускает меня из объятий.

Я, не ожидавшая такого поворота, пошатнувшись, обхватываю свободной рукой его за талию, упираюсь лбом в каменную грудь.

— Долго вы у двери еще будете топтаться? Я есть вообще-то хочу, – раздается за моей спиной нетерпеливое детское возмущение. – И цветы в воду нужно поставить, а то завянут.

Внезапно мне становится неловко от замечания юного создания. И кажется, что даже щеки вспыхнули. Герман откашливается, подхватывает меня под локоть, придерживает, помогает идти.

— А ты еще меня называла тираном, – понизив тон до шепота, иронизирует мужчина. – Вот, полюбуйся. Бабушкино воспитание не прошло даром.

* * *

— Пап, а теперь пора? – обращается Максим к Герману, вдруг нетерпеливо заерзав на месте.

— Что еще? – щурю глаза, с опаской поглядывая на мальчиков, пока собираю со стола остатки еды.

— Пааап?! – лукаво улыбается Максим, встает со своего места, подходит к отцу.

— Кхе, – откашливается в кулак Герман и, подхватив салфетку со стола, с особой тщательностью вытирает пальцы. – Ася.

— Дорогая, – шепотом подсказывает ему в ухо Максим.

— Эй, а ну-ка цыц, – шутя прикрикивает на сына мужчина, а у того улыбка только шире становится. – Дорогая, Ася, – снова начинает Герман и я слышу в его словах некое подобие торжественности.

О, Боже, только не это! Только не это! – во мне мгновенно просыпается истеричка.

— Выходи за меня замуж!

Руки зависают над столом. Я замираю. Крепко зажмуриваю глаза. Я не ослышалась?

— Ася, – низким, чуть хрипловатым, голосом зовет Герман. Резко открываю глаза и первое, что я чувствую, – это был шок! Прямо передо мной на раскрытой мужской ладони лежит темно-синяя бархатная коробочка.

Где-то внутри я ожидала чего-то подобного. Близко. Но ожидать и увидеть – это разные вещи. Поэтому все слова и эмоции мгновенно испарились. Исчезли. Я на некоторое время, как мне показалось, вообще перестала дышать.