Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 81 – Ирина Суздалева

Мысли прерывает резкий, вибрирующий звук. На автомате достаю телефон из кармана брюк. Экран светится в полумраке кабинета. Номер знакомый, но текст сообщения заставляет сердце остановиться, а потом забиться с бешеной силой, ударяя в виски:

Жду тебя в парке. Недалеко от заднего входа. Если нужно, я прожду тебя весь день.

У меня есть тысяча причин, почему я не должна никуда идти.

Тысяча дел в больнице: истории болезни, послеоперационные осмотры, планы на завтрашние операции. Я зарываюсь в бумаги на своем столе, тычу в клавиатуру до тех пор, пока буквы не плывут перед глазами.

Каждый нерв звенит: “Не иди. Не поддавайся. Это ловушка”.

Но ноги живут будто своей жизнью.

В одна минуту я ставлю подпись на выписке, а в следующую — стою перед тяжелой металлической дверью заднего выхода, ведущего в больничный парк. Рука сама тянется к холодной ручке. Так и есть — меня словно тащит вперед невидимая нить. Проклятая, необъяснимая сила, которая всегда тянула меня к Денису, даже сквозь года и боль. Тяжелый вздох вырывается из груди, превращаясь в белое облачко на прохладном воздухе.

Смиряюсь. Толкаю дверь.

Холод бьет в лицо, пробирая под тонкую медицинскую кофту и брюки моментально, до самых костей. Осень уже начала сдавать позиции, уступая место предзимью. Взгляд скользит по серому небу, голым ветвям деревьев, кучкам мокрых, побуревших листьев у скамеек и… ему.

Денис сидит на дальней лавочке, спиной к больничной стене.

Его глаза закрыты. Голова чуть запрокинута. Складывается впечатление, словно муж ловит редкие лучики солнца сквозь тучи.

Я же позволяю себе минуту слабости — окидываю взглядом Дениса. На нем серые спортивные штаны, темная футболка, расстегнутая серая кофта из того же комплекта. Бывший муж бледный. Слишком бледный. Даже с места, где я стою, видна неестественная белизна его кожи, резко контрастирующая с темными кругами под глазами. Губы Дениса плотно сжаты в тонкую, напряженную линию. Моментально понимаю, что происходит — он терпит боль. Игнорирует ее. Как всегда.

Врач во мне взрывается яростью. Инстинкт перевешивает обиду, страх, всю ту кучу противоречий, что клокочат внутри. Шаги отдаются гулом, пока я иду к Денису по промерзшему асфальту.

— Ты принимаешь обезболивающие?! — произношу слишком резко и громко в тишине унылого парка. Останавливаюсь перед Дениса, заслоняя скудный свет, которым он наслаждался.

Веки бывшего мужа медленно распахиваются. Зеленые глаза, запавшие от боли и усталости, фокусируются на мне. И тут же… смягчаются. Взгляд становится теплым, пронзительным. Уголки губ приподнимаются в той самой, нежной улыбке, которая когда-то заставляла мое сердце трепетать. Сейчас оно не трепещет. Оно сжимается в ледяной ком, а потом начинает колотиться с бешеной силой, отдаваясь глухим стуком в висках. Под ложечкой посасывает.

— Ты пришла, — выдыхает Денис.

— Как видишь, — отмахиваюсь, стараясь сохранить ледяную маску. Холод проникает под кожу, но внутри все горит. — На мой вопрос отвечай! Обезболивающие? Принимал сегодня?

Бывший муж отводит взгляд, смотрит куда-то мимо меня, на голые ветви деревьев. Чуть мямлит:

— Нет. От них я… мыслить нормально не могу. В голове появляется тума. А мне надо… соображать.

— Твою мать, Денис! — взрываюсь моментально. Весь накопившийся за день… за три года стресс вырывается наружу. — О чем, черт побери, ты думаешь?! Тебе всего всего несколько дней назад удалили почку! Боль — это не геройство, это сигнал организма! Стресс от боли только мешает заживлению, повышает давление, бьет по оставшейся почке, по сердцу! Ты хочешь осложнений? Хочешь обратно на стол? Или в реанимацию? Ты врачом себя возомнил, что сам решаешь, что тебе можно, а что нельзя?! — слова вылетают из меня пулеметной очередью, подкрепленные годами медицинских знаний и дикой злостью на упрямство бывшего мужа. На его вечную игру в “я справлюсь сам”.