Книга Внезапно Папа, страница 71 – Татьяна Любимая

Пишу ответ:

"Откуда у тебя мой телефон?"

"Олеся дала"

Да ну? А меня спросить?

Сергей: Ты не отвечаешь… Обиделась? Прости, Настюш, у меня правда были дела. Я тебе не изменял! Честно-честно! Ты мне больше понравилась, чем твоя подруга.

Улыбаясь, прикусываю нижнюю губу. Может быть, стоит Сергею дать шанс реабилитироваться?

Я: До завтра, Сережа.

Сергей: Ну вот, теперь я не усну в ожидании встречи. До завтра, Настенька! Спокойной ночи!

Отправляю улыбающийся смайлик. Сообщений больше нет.

И сна у меня тоже нет. Место незнакомое, еще и запах Михаила преследует, не дает думать ни о чем другом.

Пользуясь случаем, желаю себе "На новом месте приснись жених невесте". Ну а что? Имею право.

Закрываю глаза, вспоминаю сегодняшний день и предыдущие.

Почему так получается – знаки внимания оказывает хороший парень, а мои мысли заняты папой малыша, что мирно спит под боком, обнимая маленькой ручкой за шею. Пытаюсь помечтать об отношениях с блондином, а его образ активно вымещается Шведовым.

Михаил не мой мужчина. Мне он не нравится! Я не должна думать о нем и представлять нас вместе. Его угольно–черный взгляд, чувственные губы, мягкую (я уверена, она мягкая) бородку, необъятные плечи и сильные руки… И смех красивый, заразительный.

Незаметно проваливаюсь в сон, в котором вижу Медведя. Он улыбаетсямне , взгляд не отводит отменя и вообще он –мой .

И я плаваю всю ночь в его нежности.

Глава 20. Михаил

Мне не хватает видеокамер по периметру всей квартиры. Вкруговую бы поставить, даже в ванную.

Нет, с ванной, конечно, перебор, но в кухню, коридор, спальни… Чтобы не осталось слепых зон.

Где мои жильцы, что делают? Для прогулок поздно. Ужин? Что-то затянулся.

Нет их на экране и это меня нервирует. Мало, мало двух камер!

Наконец–то вижу в детской Настю и Матвея! Это…

Ух! В жар кинуло.

Настя в коротеньком халатике несет огромный сверток на кровать. Разматывает его, а там Матвей с улыбкой от уха до уха и мокрыми волосами. Купала она его! Отлично, пять баллов.

Надевает ему пижамку, тушит большой свет и при свете ночника укладывает спать ребенка. Ну как укладывает. Сверкнув напоследок стройными ножками, юркнула под одеяло, скрыв от меня самое вкусное. Волосы черные веером на подушку откинула.

Улеглись в обнимку. Можно подумать, что разговаривают оба, но с этого расстояния не могу считать Матвея. Максимально приближаю изображение. Настя лежит с телефоном в руке, губами шевелит. Скорее всего что–то читает мальцу, а тот вскоре засыпает, так и не отпустив новую няню. Его маленькая ручонка лежит у нее повыше груди.

Ладонь зудит. Мне тоже хочется положить ее на женскую грудь. И пусть она будет скромного второго размера, в этом тоже есть своя прелесть. Маленькие, чувствительные, наверняка упругие бугорки. С вишенками по центру, что так и просятся в рот.

Вся кровь тела устремилась к паху. Младший Михаил болезненно заныл, желая стрекозу и никого кроме. Попадос.

Сглатываю слюну.

В глазах мутная пелена и… Настя.

Я на спине, она – сверху. Голенькая, тоненькая, гибкая. Волосы каскадом падают вперед при каждом движении, щекочут живот. Запах чумачечий. Аа!

Хочу!!!

Встряхиваюсь. Злюсь на себя и еще больше на помощницу. Какого лешего в эрофентези залезла?

Этого еще не хватало! Надо прекращать подглядывать за стрекозой и идти в душ. Похолоднее.