Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 26 – Лика П.

«Он брал меня не как муж, а как завоеватель — жадно, без передышки, без единой паузы для нежности. Аллах... что же это было... я помню даже, как он шептал своим хриплым, низким голосом моё имя, пока я не... Не могу поверить до сих пор, мне нравилось всё то, что он со мной делал, каждое движение, каждый вздох...» Её щёки вспыхнули горячим румянцем, а рука невольно скользнула ниже, к животу, где ещё пульсировало и ныло от его натиска — сладкая боль, как напоминание о той безудержной страсти. «Как... как он смог так разжечь во мне желание, ведь я его не люблю? Без слов, без ласки, просто... врываясь в меня, как с дикой жаждой», — думала она, сидя в постели, и губы её дрогнули в странной смеси стыда и того запретного жара, что разгорался внутри заново, несмотря ни на что. Роза закрыла лицо ладонями, сморщив лоб в отчаянной попытке отогнать эти воспоминания, которые вспыхивали в её голове яркими, неконтролируемыми образами, словно искры от костра. Резко сбросив одеяло с обнажённого тела, она схватила плед, небрежно брошенный в кресло у окна, укуталась в него наспех и побежала в ванную, бормоча вполголоса с ноткой паники: «Что обо мне подумает свекровь... Боже, только не это...»

После душа Роза не стала медлить и быстро привела себя в порядок: тщательно вытерлась полотенцем, расчесала влажные волосы, надела лёгкую голубую тунику, которая мягко обтекала фигуру, и подпоясала талию тоненьким ремешком из мягкой кожи, подчёркивающим её стройность. Затем она заплела тугую косу, аккуратно уложив её на затылок, покрыла голову платком в тон тунике — скромным, но изящным, с тонкой вышивкой по краям, — и, наконец, переключила внимание на кровать: сменила простыни, найдя в шкафу свежие, а использованные отнесла в корзину в ванную. Заправила постель, разгладила смятые простыни и одеяло, стараясь стереть следы той бурной ночи, чтобы ничто не выдавало её утреннего смятения. Только после этого она покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь, боясь потревожить громким звуком домочадцев.

Роза спустилась по ступенькам лестницы с осторожностью, ступая мягко, бесшумно, почти на носочках. Сердце волнительно стучало в груди при воспоминании о свекрови, о тех угрозах, что сыпала она на неё во время сватовства. Роза тогда уже поняла — эта женщина жизни ей не даст, будет мучить по разным мелочам, выискивая каждую ошибку.

Она замерла на миг у подножия лестницы, прислушиваясь к отдалённым голосам, что доносились из глубины дома, и, собравшись с духом, пошла на их звук.

Голоса нарастали, становясь громче и отчётливее, и Роза замедлила шаг, остановившись перед открытыми дверями кухни. Она прижалась плечом к прохладной стене коридора, затаив дыхание, чтобы не выдать себя ни единым шорохом. Женщины внутри обсуждали именно её — тон их голосов был пропитан ядом, маскируемым под заботу о семейных делах, и Роза почувствовала, как щёки заливает жар стыда и гнева.

— Ну ты подумай, уже восемь часов утра, а она всё спит как ни в чём не бывало! — шипела Зейнаб злобой и недовольством. Она яростно убирала в буфет, звякая перемытой посудой, которую только что вытерла её сестра. — Интересно мне это, что за невестка такая? Лентяйка чистой воды! Вчера, вообще-то, её свадьба была, гости разошлись за полночь, а она? Должна была меня уже с утра встретить с чистой, начищенной посудой, кофем, чаем заваренным, всем на столе разложенным! Нет, чтобы встать пораньше и показать, какая она хозяйка, так нет же... дрыхнет себе в своей комнате, как королева в гостях у подруг. Бездельница!