Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 20 – Лика П.

Нармин мотнула головой не отрываясь:

— М-м-м... Ш-ш-ш... Подожди...

Зейнаб не утерпела — подалась ближе, заглядывая сестре через плечо. Её собственные фантазии уже разыгрались: она видела, как Роза, обнажённая и коварная, склоняется над Мансуром, шепча: «Я — твоя королева и хозяйка в этом доме!» От этой картины кровь вскипела в жилах.

— Да кровать-то не здесь! Поэтому ничего и неразборчиво, — вдруг прошептала Нармин, отрываясь на миг и сдвигая кружку чуть правее по стене. — Чуть-чуть дальше надо... Вот мы дурочки, столько времени потеряли. Они, скорее всего, уже все свои брачные дела закончили.

— Так, конечно, что там заканчивать, две минуты — и готово, чай, не девочку в дом привёл, — недовольно пробурчала сестра. — Сдвинься, я попробую ещё...

Зейнаб, не раздумывая, выхватила кружку и сама прижалась теперь уже в новом месте — у самого угла стены, где, по её прикидкам, должна была стоять кровать. Она затаила дыхание, вслушиваясь изо всех сил. Шорох... Стоны? Нет, это точно шёпот Розы.

— Вот же гадство! Ничего... ничего не слышно! — наконец взорвалась она. — Чёртова стена, как из бетона!

Нармин, тоже психанув, схватила сестру за локоть.

— Пошли отсюда! Всё равно ничего не слышно, зря только старались. Идём, пока нас не хватились гости.

И тут, как по заказу, снизу донёсся громкий голос — дядя Кямран, брат покойного отца Мансура, зычно позвал обеих:

— Зейнаб! Нармин! Где вы пропали? Айнур спрашивает, куда вино пропало, или в этом доме оно в ограниченных количествах? Гости сохнут! — весело выкрикнул он и засмеялся.

— Ой, мамочки! — зашептала Зейнаб, побледнев. — Пойдём, пойдём, быстро! А то нас ещё застукают здесь — скажут, сплетничают как кумушки!

Они засуетились, как два перепуганных куренка. Зейнаб, полноватая женщина с широкими бёдрами и тяжёлой поступью, схватилась за перила лестницы, чтобы не споткнуться, а Нармин, не уступающая сестре ни в сантиметре, ни в килограмме, вцепилась в перила по другую сторону. И хоть и неуклюже, но быстро обе спустились и влились в разгар свадебного гула, в толпу гостей, сияя фальшивыми улыбками, будто ничего и не было. Только забытая кружка осталась лежать наверху.

Мансур всё ещё прижимался к Розе сзади, его бёдра плотно вдавливались в её округлые ягодицы, а член, пульсирующий в тепле её тела, не спешил покидать лоно. Роза стояла, упираясь ладонями в прохладную стену, но с обратной стороны от любопытных ушей Зейнаб и Нармин, и её собственное дыхание вырывалось рваными всхлипами, сбиваясь с ритма его тяжёлых, хриплых выдохов. Мансур обвил её талию одной рукой, пальцы впились в нежную кожу с такой силой, что завтра на ней расцветут синяки — следы его собственнической хватки, как клеймо на шелковистой коже жены. Лицо Мансура уткнулось в её распущенные волосы, он шумно втягивал воздух, словно утоляя жажду после долгой тренировки. Волны оргазма ещё отдавались в мышцах, заставляя его в этом напряжении сжимать пальцы, а тело Розы отзывалось невольной дрожью.

Они замерли так, в этой первобытной близости, где мир сужался до их двоих: её спины, прижатой к его мощной груди, и его рук, что удерживали и сжимали её тело. Роза чувствовала спиной, как сердце Мансура бьётся мощно и неукротимо, странно для неё самой, но Розу это заставляло чувствовать себя под защитой.