Книга Здравствуй, папа-офицер! Цель вернуть семью, страница 10 – Анна Леманн

— Почти, — подмигиваю. — Кое-что ещё нужно доделать.

— Но мы же все сделаем? — она хватается за ручку двери, готовая выскочить.

— Сделаем, — отвечаю и выхожу из машины. Отхожу ее и открываю дверь дочери, притянув ей руку. — Добро пожаловать домой, Мила.

Она выскакивает с места и фактически выпрыгивает из машины. Кружится на месте, раскинув руки, потом бросается ко мне и обнимает за ногу.

— Спасибо, папа! — звонко за что-то благодарит. — Это самый лучший день в моей жизни!

Глажу её по голове и чувствую, как что-то в груди теплеет.

Пять лет я пропустил, но теперь я рядом с ней. И я сделаю всё, чтобы каждый её день был таким же счастливым.

— Пойдём, — беру её за руку, устремив путь к комнате, которую еще в машине выбрал. Близко ко мне. — Покажу тебе твою комнату. Там, кстати, есть окно с видом на сад.

— С видом на сад?! — Мила тянет меня к ступеням. — Быстрее, папа, быстрее!

И я иду за ней. Взрослый мужчина, владелец состояния и офицер запаса, почти вприпрыжку идет за девочкой, потому что её радость заразительна, а улыбка светит ярче всех люстр в этом огромном доме.

И впервые за долгие годы я чувствую себя по-настоящему… дома.

Словно бы я вновь не один…

Словно бы Таня никуда не уходила…

Мы входим в особняк, и Мила замирает на пороге, задрав голову к высокому потолку с лепниной.

— Вау! — выдыхает она. — Тут можно запускать самолёты?

— Лучше не надо, — смеюсь, решив не говорить дочери, что с племянником мы уже в свое время запускали, а потом от его матери получили люлей. — Потолок дорогой, а самолёты иногда падают…

— Жаль, — вздыхает Мила, но тут же переключается на следующую заинтересовавшую ее вещь. — А это что за штука? — она тычет пальчиком в антикварную вазу на пьедестале.

— Это ваза, — осторожно подхожу ближе. — Очень старая и очень хрупкая. Давай договоримся, что мы ею просто любуемся, хорошо? Никаких обнимашек и покатушек.

— Ладно, — кивает Мила с видом человека, который мысленно уже всё покатал. — А там что? — она указывает на лестницу.

— Второй этаж, — отвечаю. — Там спальни. Твоя комната — самая светлая, с видом на сад.

— Пойдём! Пойдём! — Мила тянет меня за руку с силой, которой позавидовал бы и бывалый борец.

Поднимаемся наверх. Мила кружится по коридору, разглядывая портреты предков на стенах.

— Кто эти дяди и тёти? — деловито спрашивает она.

— Наши родственники, — объясняю. — Мои прадедушки, прабабушки… А твои… — замолкаю, ведя сложный процесс загрузки в ее глазах.

— Они живые? — выдает ее, невинно хлопая ресницами.

— Уже нет, — отвечаю, взглянув на фотографию отца.

Не хватает здесь лишь фотографии моего дедушки по линии отца. Он еще жив, но предпочел жить с моим братом и его семьей. Они с детства привязаны друг к другу.

Его фотографию я решил сюда не вешать. Пока не вешать. Пусть живет.

— А почему они на стенах? Эти родственники? — любопытничает малышка.

— Традиция такая, — пожимаю плечами. — Чтобы помнили.

— Понятно, — кивает Мила со знанием дела, и добавляет невозмутимо: — У нас в садике на стене висят рисунки. Тоже чтобы помнили!

Наконец, мы подходим к двери детской моего племянника, которая напротив моей спальни. Интерьер в ней нейтральный. Светлые стены, большая кровать с балдахином, книжные полки, уголок для игр. Пару розовых деталей добавить и будет девичья комната. А захочет все в этой комнате поменяем.