Книга Волк в моем сердце, страница 29 – Саня Сладкая

Я резко замолчала, испугавшись собственных слов. Глаза Натана опасно потемнели, теперь они были похожи на бушующее черное море. Я даже засомневалась, что когда-то они были голубыми. Он смотрел на меня, не отрываясь, только желваки играли на скулах.

— Ой, а я так рада, так рада, что вы больше не ругаетесь!

Элька радостно встрепенулась и даже всплеснула руками: пока нас не было, она успела похозяйничать на кухне и испекла сладкий пирог — яблочный аромат распространился по всей гостиной. Быстро она тут обжилась, хотя у себя дома не была особо хозяйственной. От этой мысли стало неприятно, и я снова разозлилась, на то, что вообще реагирую на вещи, которые меня не должны волновать. Не понимаю, зачем делать вид, как будто ничего не произошло, словно она просто зашла в гости к хорошему другу? Или ей все равно, что мы находимся в настоящем подвале, который даже домом нормальным сложно назвать! Суетится, старается понравиться…хотя, Элька ведь еще не знает, что Натан — оборотень.

— Ой, а почему ты в таком виде? — подруга в изумлении распахнула глаза, а затем увидела рану на груди, и ее глаза в ужасе расширились, — Натан, ты ранен?! На тебя, что, напали?! Нужно срочно ехать к врачу!

Я украдкой посмотрела на него. Молчит, злится. После моей истерики, он просто схватил меня за запястье и потащил за собой. Но мне не нужно его дружеское расположение. Еще не хватало мириться с оборотнем! От пирога я не отказалась только потому, что от голода кружилась голова и подташнивало. Ела, но не чувствовала вкуса. Украдкой, я наблюдала, как Эля суетится вокруг Натана: сначала раскрыла все кухонные шкафчики, затем ринулась в ванную комнату и вернулась уже с маленькой аптечкой.

Не скрывая своего удовольствия, подруга с усердием смывала потеки крови с груди Натана и то и дело заглядывала ему в глаза. Ее проворные пальцы как бы невзначай оглаживали его кожу, и каждый раз она слегка зазывно улыбалась. Вот уж ее тонкие намеки! Интересно, что бы она сделала, узнав про Натана правду. Я мрачно усмехнулась, понимая, что еще нескоро смирюсь с мыслью, что мир уже не станет прежним, что теперь придется выживать, а не жить. Я больше не смогу вернуться в свой дом, больше не лягу в свою постель и не проснусь от тихого голоса Гая утром. Теперь можно надолго забыть о детях — возможно навсегда. Какие дети? А ведь мы с Гаем планировали, мы хотели, чтобы у нас родилась дочка. Но я все ждала, тянула время, откладывала. Мне всего двадцать пять, нужно еще немного пожить для себя, переехать из Тогиуса в место получше, найти нормальную работу. Вот и пожили, вот и переехали… Теперь я никогда его не увижу, я даже не знаю, где бросили его безжизненное тело! Кто увозил тела, почему все вокруг молчат?! Еще немного и у меня будет очередной нервный срыв.

Я вздохнула и посмотрела на хмурого Натана. Он сидел на стуле и никак не реагировал на Элькины ухищрения. Наблюдать за этой «идиллией» стало тошно и, чтобы чем-то занять руки, я схватила пульт от телевизора. Давно пора узнать, что говорят по новостям. Должны же они как-то информировать народ. Или хотя бы объяснить ситуацию с военными.

Новости на федеральном канале всегда шли в одно и то же время, и я успела как раз к середине. Привычная сводка из центра: завершено благоустройство нового детского садика, на шахте открыли новые водоочистные сооружения, а также, наконец, завершили реконструкцию животноводческого комплекса. Я пропустила мимо ушей несколько криминальных сводок — по сравнению с оборотнями, то, что происходило в большом городе — незначительная мелочь.