Книга Горький вкус измены. Никогда не прощу, страница 49 – Саня Сладкая

Пока иду к остановке, звоню Валентине Валерьевне, в очередной раз прошу дать отгулы. Немного поругав за “безответственность” и нежелание работать, она все же отпускает меня, и я вздыхаю с облегчением. Умом понимаю, что мне нужны смены, но ничего не могу поделать — работать в том состоянии, в котором сейчас нахожусь — невозможно. Ничего, все отработаю, только сначала успокоюсь. Следующий звонок делаю сестре. Голос у Нюты на удивление спокойный, словно, она не собирается разводиться в скором будущем. А может, помирились? Услышав, что я собираюсь приехать к маме, она удивляется, но тут же говорит, что обязательно приедет на этих выходных. Маме я не звоню, хочу сделать сюрприз.

Перед тем как сесть в автобус, захожу в кондитерскую, покупаю мамины любимые эклеры и конфетки-помадки. Ловлю себя на мысли, что мне немного стыдно. А ведь есть, отчего. Получается, я еду к маме только тогда, когда мне плохо. Она оказалась права. Да, кажется, я плохая дочь, раз вспоминаю о маме только в плохие моменты, но, я исправлюсь. На этот раз, точно.

Родной поселок встречает тишиной и морозной свежестью. Несмотря на то, что дом находится в черте города, здесь все иначе — куда ни глянь, всюду снег, он белоснежный и блестящий, молоденькие ели покрыты толстым слоем инея, но на удивление, тут не так холодно, как в центре города. На улицах никого нет, лишь из труб домов тянутся струйки дыма. Тишина и покой. Внезапно, я понимаю, что только здесь могу залечить свои душевные раны, и улыбаюсь.

— А вот тут не спеши.

Мама останавливает меня, заметив, что я слишком увлеклась раскаткой теста. Задумавшись, я и правда, слишком тонко раскатала пласт, и теперь придется собрать все в один шар и начинать заново. Признаюсь, в последнее время, я совсем перестала печь пироги, и мама, это, конечно, заметила.

— Не узнаю свою Мариночку. — Она мягко улыбается, — неужели, так много работы, что нет времени на выпечку?

— Ну, да, работы много, особенно перед новым годом, — уклончиво отвечаю я и вздыхаю.

— Ох, не дело это, Марин. — Мама качает головой, — вот так, отдашь всю жизнь работе, а взамен получишь только угробленное здоровье. И вспомнить будет не о чем. И Владик твой, небось, с утра до ночи на работе пропадает, света белого не видите. Вон, на Нюту посмотри, совсем уработалась, мужа видит раз в месяц. Разве это дело?

— Да, мама, но что поделать, если жизнь такая?

Я с трудом проглатываю ком в горле, вспомнив о Владе. Да, на этот раз он буквально оборвал телефон, а когда понял, что я не буду брать трубку, стал писать сообщения. Сначала, это были простые вопросы “где я”, “почему не отвечаю”, “что случилось”. Но затем, Влад потерял терпение и на меня посыпались гневные обвинения “из-за тебя я отпросился с работы”, “ как ты посмела так поступить, даже не поговорив”, “ты вконец охренела”, “ я не собираюсь за тобой бегать и оправдываться”, “делай, что хочешь, мне плевать”.

Чтобы не довести себя до очередного нервного срыва, я отключила телефон, и спрятала его в сумочку.

— Может, все-таки скажешь, что случилось?

Мы как раз сидели в гостиной перед телевизором. Перед тем как задать вопрос, мама поставила передо мной тарелку с пирогом и чашку мятного чая. Я отвела глаза, но соврать не хватило совести.