Книга Горький вкус измены. Никогда не прощу, страница 14 – Саня Сладкая

Снова набираю номер Влада — недоступен. Трясутся руки, и мне кажется, что в красном вечернем платье я выгляжу нелепо — чувствую, как в мою сторону устремлены похотливые взгляды.

— Пошли домой. — Кристинка потянула меня за руку, — его здесь нет. Может, уже вернулся и ждет тебя дома?

Я потеряно кивнула головой, точно зная, что вернусь в пустую квартиру. Попрощавшись с подругой у подъезда, я поднялась на этаж. Кристина не хотела оставлять меня одну, но я была не готова показывать свою слабость. Уж лучше поплачу в одиночестве, выплесну всю боль наружу. Не помню, во сколько уснула, но, кажется, начало светать. Влад так и не включил телефон, а домой пришел только утром.

Пьяно шатаясь, скинул грязные кроссовки, бросил на пол какой-то пакет, и прошел в комнату.

— О-о-о, Мариша. Знаю, знаю, что соскучилась.

Он развязно улыбнулся, бухнулся прямо в уличном костюме в кровать и сгреб меня в охапку. Я вздрогнула, почувствовав на своей коже холодные руки.

— Да ладно тебе дуться, ну знаю, виноват. Макс меня взял на понт, сказал, че я, как каблук дома сидеть буду. А в бильярдной пацаны уже ждали, — Влад немного помолчал, — ну не мог же я их подвести. Ну, перестань вести себя, как маленькая.

— Ты мог бы хотя бы позвонить и сказать, что не придешь. — Процедила я сквозь зубы.

По щекам текли слезы, но я так и не осмелилась убрать от себя его руки. Казалось, если сделаю это, то наш маленький идеальный мирок рухнет, и все, что я так отчаянно берегла, снова окажется потерянным. Но почему я думаю, что эти отношения нужны только мне? Вернее, почему думаю об этом только в моменты наших ссор?

— Мариш, ну, не мог я позвонить. — Голос Влада внезапно стал равнодушным, и я вновь почувствовала знакомые «металлические» нотки, — я что, твой сын, чтобы отчитываться? Ну, да, я не прав, знал, что ты готовилась. Но счел правильным остаться с пацанами. Ты понимаешь, что моя репутация зависит от поступков? Мне и так намекают, что я слушаю свою бабу.

— Не бабу, а женщину! — я всхлипнула.

— Да какая разница! Суть одна. Если решила снова закатить истерику, давай позже, когда я как следует, высплюсь.

С этими словами, Влад убрал руки и перевернулся на другой бок. Засыпал он всегда быстро, и уже минут через пять безмятежно похрапывал. Он спит, когда я лежу и давлюсь слезами от отчаяния. Мне плохо от того, что я никак не могу повлиять на своего мужчину, что ему все равно на мои страдания. Я не понимаю, почему он бывает таким холодным и чужим. Почему не заботится обо мне так, как я забочусь о нем.

С трудом поднявшись, я прошла на кухню и вылила в бокал остатки вина. Есть не хотелось — сейчас, все рисуется в черном свете, все мои мечты похожи на глупый самообман, а я сама, как и прежде, одинока и несчастна. Не знаю, как смогу отработать смену, но выбирать не приходится — сегодня, как назло нет никого, кто смог бы подменить за мой счет. Да я и так попросила день для того, чтобы подготовиться ко дню рождения. И этот день оказался никому не нужным.

* * *

«Афродита» только открылась, но я по-особенному люблю эти первые утренние часы — задумчиво смотрю на сонную улицу и редких прохожих, которые бредут к остановке. А солнце уже заглядывает в панорамные окна, и я в который раз осматриваю помещение придирчивым взглядом — все вазы и букеты расставлены в идеальном порядке, они безропотно ждут своего покупателя. Сладко пахнет розами и карамельками, которые лежат в глубокой прозрачной чаше возле кассы, и я сама не замечаю, как улыбаюсь. Все вокруг медленно, словно нехотя — просыпается. Вот только у меня все валится из рук, дошло до того, что я едва не опрокинула на блузку кружку с горячим кофе.