Книга До самой смерти, страница 58 – Элис Вайлд

Разочарование от повторного брака отца, бесконечные мучения, которым меня подвергала новая семья, и как я оказалась перед Смертью.

Ничто до встречи со Смертью не остается скрытым, к моему ужасу. Без всяких подсказок я делюсь своими самыми светлыми и самыми темными воспоминаниями. Когда слова наконец застревают на языке, я чувствую, что истощена переживаниями о своей прошлой жизни.

Мой голос угасает, и тихий всхлип прорывается наружу, слова все еще висят в воздухе, словно насмехаясь над тем, какой жалкой была моя жизнь. Над тем, как мало мне удалось достичь… и даже тогда я провалилась.

Даже моя смерть, пожертвование самой души, не смогло спасти отца.

Слезы жгут глаза, и я закрываю лицо руками, пытаясь их скрыть.

Стул Аида скрипит по полу, и я поднимаю взгляд, когда он медленно встает. Ритмичные шаги его ботинок по мрамору эхом разносятся по комнате, когда он идет ко мне.

Я моргаю, пытаясь восстановить самообладание, из-за слез перед глазами все плывет. Я не могу разглядеть выражения его лица, когда он наклоняется, обхватывает подбородок своей массивной рукой и поворачивает мое лицо к себе.

— Кажется, в тебе есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Что еще ты скрываешь, смертная?

Его глаза мгновение сканируют мое лицо, пока я пытаюсь найти подходящий ответ, но потом понимаю – это не то, что он ищет. Его взгляд опускается на мои губы. Я едва успеваю уловить выражение его лица, как он наклоняется, и его губы встречают мои.

Мой шок длится всего секунду, прежде чем я вырываюсь, используя всю силу и мужество, которые у меня есть. Стул с грохотом опрокидывается на пол, и я отчаянно отскакиваю от него.

Аид следит за каждым моим движением, пока я пытаюсь установить между нами как можно большую дистанцию. В его взгляде читается хищная решимость, которую я знаю слишком хорошо после многих лет, проведенных в попытках избежать домогательств сводного брата.

Это меня тревожит. Ясно, что он не позволит мне уйти просто так, особенно когда им движет этот голод.

— Нет, – говорю я, голос срывается и дрожит. – Пожалуйста, нет. Я не хочу этого.

Но, конечно, он игнорирует мои слова, отбрасывает стул в сторону и сокращает расстояние между нами. Из моего горла вырывается испуганный крик, когда он крепко хватает меня за запястье. Аид грубо притягивает меня к себе, прижимая тело вплотную к своему.

Я вскрикиваю, как вдруг двустворчатые двери комнаты с грохотом распахиваются, и я вижу огромного волка, стоящего в коридоре. Пламя ползет по его телу, а глаза сужаются, фокусируясь на Аиде и мне.

Цербер издает рык, от которого по моему позвоночнику бегут мурашки, и, пригнувшись, входит в комнату.

Вся его человечность, кажется, исчезла, сгорела в огне, что теперь его окружает. Его глаза вспыхивают и сужаются, когда из груди вырывается новый предостерегающий рык.

Возвышаясь надо мной, Аид ругается, и его хватка на моем запястье усиливается; он вымещает на мне всю свою злость. Я не могу сдержать тихий вскрик боли, когда его пальцы впиваются в кожу.

Он смотрит вниз, и удивление на миг проскальзывает на его лице, когда он понимает, что действительно причиняет мне боль. Он отпускает меня, и тревожное выражение тут же сменяется привычным каменным.

Я быстро отступаю назад, прижимая ушибленное запястье к груди и морщась от боли, что пульсирует по руке. Аид тоже делает шаг назад, будто ему вдруг захотелось увеличить расстояние между нами.