Книга До самой смерти, страница 32 – Элис Вайлд

— Я знаю достаточно.

Я фыркаю.

— Удивительно, что в твоей крошечной голове вообще может зародиться хоть одна собственная мысль.

— Я знаю о Подземном мире и его обитателях больше, чем ты можешь себе представить, – рычит Цербер.

— Да ну?

— Да. Например, я знаю, что должно быть нечто крайне важное, если уж тебя затащило сюда одного.

Я усмехаюсь.

— Это можно сказать о чем угодно.

— Значит, не будет проблем, если я задержу тебя и отведу обратно во дворец?

Моя челюсть напрягается, прежде чем я тяжело выдыхаю.

— Ладно. Если уж тебе так интересно, то я ищу Смерть.

Цербер раздраженно издает глухой звук.

— Значит, он все еще здесь?

— Да. А теперь, если позволишь, мне нужно найти его, пока не стало слишком поздно.

— Валяй.

Цербер отходит в сторону, он явно столь же рад избавиться от меня, как и я тому, что покидаю это отвратительное место. Я не понимаю, как он выносит вид этих душ, бредущих без цели и бессмысленно бормочущих в ожидании своей неизбежной участи.

И только подумав об этом, я осознаю: такая же судьба ждет и ту девушку, если мы не найдем способ ее спасти.

Я быстро прохожу мимо Цербера, но останавливаюсь через пару шагов, оборачиваясь:

— Врата теперь будут открыты, раз ты вернулся?

Я чувствую его подозрение еще до того, как он отвечает:

— Зачем спрашиваешь?

— Чтобы впустить все эти души, пока они не переполнили это место своим бессмысленным бормотанием, – говорю я, небрежно махнув рукой в сторону врат.

Он смеется.

— Не то чтобы тебе хоть немного было до них дело… но нет, врата не будут открыты.

— Почему?

— А с чего вдруг такой интерес? – парирует он.

Я выдыхаю.

— Возможно, я просто решил хоть раз в жизни обратить внимание не только на собственные удовольствия. Потешь мое любопытство, Цербер, чтобы я мог убраться отсюда как можно скорее.

— Потому что приближается зима, – отвечает он. – Врата не откроются снова, пока Аид не покинет Подземный мир, и то лишь на день. Потом они не откроются до самой весны, до его возвращения. Казалось бы, ты должен был знать, ведь это общеизвестно при дворе уже… ну, какое-то время.

— Верно, конечно. Просто вылетело из головы.

Цербер явно не верит мне, но, к счастью, не стремится продолжить разговор. Кивнув ему, я снова отворачиваюсь и иду прочь от врат. По пути не могу не задаться вопросом, почему Персефона не упомянула об этом.

Возможно, это действительно всем известно, но я не припоминаю, чтобы об этом говорили. Более того, разве не стоило Персефоне предупредить Смерть и Хейзел?

Может, тогда мы смогли бы все спланировать иначе…

Хотя чем больше думаю, тем сильнее сомневаюсь, что это хоть что-то изменило бы.

— Эрос, – зовет Цербер.

Простонав, я оборачиваюсь, чтобы снова увидеть его невыносимое лицо:

— Что еще, Цербер?

— Ты идешь не в ту сторону.

— И с чего ты взял?

— Я ведь пес, Эрос. Уж такие глупые вопросы задавать не стоит.

Раздражение во мне вспыхивает ярче пламени, когда я представляю десятки мелких несчастий, которые могли бы постичь это надменное существо. Но его самодовольная ухмылка лишь заставляет меня стиснуть зубы и ждать.

Не говоря ни слова, он поворачивается и идет в другую сторону. Через мгновение, остановившись, бросает через плечо:

— Ну, ты идешь или как?

Я хмурюсь, решая, стоит ли вообще следовать за ним.