Книга Оттенки времени, страница 14 – Виктория Павлова

— По поводу фрау Бадер. Вы обсудите темы, которые будут представлены королевской пресс-службой в следующем квартале. После обеда онлайн-конференция с Обществом организации досуга школьников, они подтвердили готовность. Завтра утром вы едете в Нойферхау. Вас ждут на открытии отреставрированного госпиталя Святой Хильдегарды. Затем в два встреча с еврокомиссаром по исследованиям, инновациям и науке герром Вальднером.

Коридор привел к очередной лестнице. Катарина снова попыталась забрать ветку, но я взлетела на второй этаж, пытаясь сообразить, под каким предлогом пробраться на пункт охраны, чтобы удаленно отключить сигнализацию.

— Это все?

— И два свободных часа вечером, – довольно сообщила Катарина.

— Фрау Хафнер, вечная вам благодарность, – крикнула я на бегу, врываясь в свои покои.

— О, вернулся Курт, – прокричала она вслед. – Ждет ваших распоряжений.

Вернулся! Вот Курт-то мне и нужен. Его присутствие в охранке ни у кого не вызовет подозрений. Так, спокойно! Дышать… Дышать! Сейчас необходимо хладнокровие. Я высунулась из двери, чтобы добавить еще одно распоряжение:

— Фрау Хафнер, пусть Курт ждет меня сразу после совета.

Девочки-ассистентки засуетились, помогая мне переодеться. Через три минуты я бежала к залу Совета. Гвардейцы распахнули передо мной двери, и я ворвалась в высокий гулкий зал с окнами на север, и оттого все время сумрачный и зябкий. Тяжелые пепельные гардины на высоких окнах и синий шелк на стенах добавляли комнате мрачности и холода.

— Заседание прошу считать открытым! – Казалось, даже мой голос превратился в осколок и отскочил от стены, как выпущенный из пращи колкий кусок льда.

Советники повскакивали с мест, а канцлер не торопясь развернулся. Наверняка только что ходил туда-сюда между окном и огромным столом и проклинал королеву за опоздание.

— Ваше Величество. – Он слегка склонил голову. В голосе явственно читалось: «Наконец-то».

— Канцлер.

Он адресовал мне красноречивый взгляд, дескать, неужели есть что-то важнее совета? Канцлер Рюдигер Баум определенно родился для своей должности: степенный и осанистый, он излучал уверенность и благодушие, под которыми таились жесткость и недюжинное упорство; он вел себя так, словно почивший король Фредерик VII оставил его своим аватаром на земле и поручил приглядывать за всем, что творилось вокруг, в том числе за юной королевой. Спорить с канцлером решался только регент, а наши с канцлером отношения за три года в Холлертау доросли до статуса настоящей войны, да и начинались нерадужно – он назвал меня шлюхой, хотя и очень вежливо и другими словами, а я собиралась отправить его в отставку. Однако мой дед, король Фредерик VII, незадолго до смерти потратил время и усилия, чтобы рассказать про Рюдигера Баума: рьяный оппозиционер абсолютной монархии, выступал идеологом нового социального строя, а при реформе власти другой кандидатуры на роль канцлера даже не обсуждалось. Выгнав канцлера, я бы сразу настроила против себя половину совета и весь парламент, который он как раз сформировал в рамках перехода из абсолютной монархии в конституционную.

Я сжала ветку, чтобы ощутить хоть какую-то опору, но она чуть не треснула под пальцами. Иссохшее хрупкое дерево сломается, если его сжать посильнее, вряд ли на эту корягу стоит серьезно рассчитывать. Почувствовать бы сейчас поддержку отца, его руку.