Книга Обреченность, страница 125 – Виктория Павлова

Смута в душе подкинула на стуле. Над стойкой виднелся лоб медсестры и гладко убранные волосы.

— Где Джош? Тот человек, которого я привезла?

— На операции. Когда доктор закончит, он выйдет к вам и все расскажет. – Она равнодушно улыбнулась и махнула передо мной красной папкой. – Пока заполните бумаги.

Она шутит или это тест на адекватность? Охранник стоял у входа и настороженно наблюдал. Хорошо, что оружие я спрятала в бардачке, а то бы пришлось доказывать, что не я пристрелила Джоша. Что говорить полиции, когда они приедут? Это ведь военная операция, полиции она не касается, но ранение человека они точно не проигнорируют. Наверное, надо придумать легенду, но кто мне поверит, если все знакомые утверждают, что я не умею врать.

— Простите, я могу отсюда позвонить?

Медсестра покосилась на охранника, но ничего не сказала. Достала из-под стойки стационарный телефон и заговорщически прошептала:

— Только быстро и тихо. Нам не разрешают давать телефон пациентам.

Да я и не пациент, хотела сказать я. Впрочем, неважно.

Таннер взял трубку после первого же гудка:

— Слушаю.

— Босс…

Пока я подбирала слова, он жестко спросил:

— Где ты? Ты в безопасности?

— Да… Но… На нас напали. Стреляли. Джош ранен.

Пауза.

— Где вы? – еще жестче спросил Таннер.

Я назвала адрес. Пауза, неразборчивое бормотание.

— Мы будем через двадцать минут.

Мы? Не важно, кто с ним, главное, он едет. Даже дышать стало легче. Как будто с меня сняли часть неподъемной ноши.

— Он серьезно ранен?

Жесткий голос Таннера отдавался в голове.

— Не знаю, он в операционной.

— Ты цела?

— Со мной все в порядке. – Слова прозвучали бессмысленным набором звуков.

— Мы скоро будем, дождись. – Таннер положил трубку.

У женщины за стойкой администрации на груди был приколот бейдж. Оказывается, ее звали Лесли.

— Спасибо, Лесли.

Только в туалете я увидела свои руки. Пока смывала кровь Джоша, приступ панической атаки грозил размазать меня как муху по стеклу. Зарождающаяся внутри дрожь набирала силу, несмотря на холодную воду в лицо и глубокое дыхание. Ничего не помогало: стены танцевали перед глазами, а мое отражение в зеркале исказилось до неузнаваемости – кривой подрагивающий силуэт. Я сунула голову под ледяную струю.

Потом долго терла руки мылом, пытаясь смыть страх, но, когда их вытянула, они все равно дрожали. Джоша ранили, он потерял много крови, а я оказалась абсолютно беспомощна. Но ведь с ним все будет в порядке! Иначе просто невозможно. Мне нужно, чтобы он подошел, сказал что-нибудь бесцеремонно-шутливое, посмеялся над моими страхами, обозвал неисправимой пессимисткой или даже похуже. Я так отчетливо представила эту сцену, будто увидела Джоша рядом. Вот он со своей открытой улыбкой протягивает руку, чтобы потрепать по плечу…

Но его там не было.

Накатила такая жуткая слабость, что пришлось присесть на пол, чтобы не упасть. Как я вообще смогла дойти до туалета? Если раньше еще оставался запас адреналина, то сейчас он точно закончился.

Сидя на полу, я думала о папе. Наверное, примерно так же он чувствовал себя в тот день, когда ранили меня. В больнице в Олимпии также сидел в туалете с моей кровью на руках и ненавидел себя, не зная, выживет его дочь или нет.

Сколько важных людей нужно потерять, прежде чем твое сердце разобьется? Боюсь, мне хватило и одной Келли. Лишившись ее, я лишилась частички себя, той, которая была создана ею, стала ее голосом и отражением. Джош – слишком значительная часть моей жизни. Он практически собрал меня с нуля. Он не может умереть!