Онлайн книга «Обреченность»
|
Все мое прикрытие шито белыми нитками. Я так привыкла общаться с Джошем, который озвучивал вопросы и сомнения, как только они возникали в его голове, что совсем не представляла, куда заведут размышления о моей персоне такого человека, как Чарли Таннер – скептика, опирающегося на логику и наблюдение. Мое безупречное поведение – лишь самообман. Я все еще не пережила страх, боялась, что ничего не закончилось, меня найдут и навредят кому-нибудь рядом, но Таннер совсем не боялся, и это походило на прыжок в горную реку: освежало и давало сил. Таннер понимал, что я несу угрозу одним своим присутствием, что непредсказуема и импульсивна, но не испугался меня, как Джош. Напротив, он испытывал чувство сродни восхищению. Еще невероятнее казалось то, что его влекло ко мне! Я пропускала через себя его яркие чувства и следила, как пульсирующие нити соединяют меня с Чарли Таннером, связывают нас в единое целое. Пора признаться, что и мои чувства к нему гораздо глубже, чем мне казалось. Попытка представить, что я уезжаю куда глаза глядят, оставляя его позади, чувствуя, как натягивается, но не рвется соединяющая нас нить, вызвало ощущение приближающейся истерики. И дело даже не во мне. Дело в нем, потому что этим поступком я причиню ему боль. И Джошу. Мы избегали друг друга, старательно делали вид, что все нормально, но я подозревала, что он пока не готов меня отпустить. Нельзя мне никуда уезжать. От злой беспомощности хотелось кричать. Я вскочила, сорвала со стены пионы и обрушила на спинку дивана. Крошечные кусочки цветов и стекла разлетелись по комнате. Постояв над учиненным безобразием, я опустилась на пол. Отличное занятие на вечер – найти и пересчитать тысячу осколков «розового» мира. В воскресенье я была совсем разбита и даже не смогла выйти из дома. Синяк на ребрах наливался малиново-фиолетовыми разводами, бок ныл при резких движениях. Так мне и надо: втянула босса в неприятности, чуть не раскрыла себя. В отчаянные времена приходят отчаянные мысли. Борясь с собой, я набрала в поисковике имя отца и название компании, в которой он работал. Щелкнув на первую же ссылку, попала на статью под названием «Шон Рейнер на пресс-конференции, посвященной открытию нового филиала»: вопросы репортера и ответы под ними. Глаза скользнули по словам «вывод на рынок нового продукта», «слухи об увольнении», «после гибели дочери». Я перестала читать. Фотография папы поразила в самое сердце: жесткие глаза на суровом лице лишили всех иллюзий, которые до сих пор подкармливала моя вера в лучшее. Если он не нашел письмо, то это зло уже не исправишь. Оставив отца одного в его аду, я получила жестокий урок. Нет, поступить так снова с кем-то еще я не смогу. * * * В понедельник, заходя в лифт бизнес-центра, я даже не хотела представлять, что принесет новый день. Боялась встретиться лицом к лицу с Таннером и с Джошем, да и с командой тоже. Наверное, Хикс сидит над словарем ругательств, а Питерсон продумывает, что я буду делать дальше, если и правда слила информацию. На всякий случай я написала еще одно заявление об увольнении. Если команда не захочет меня видеть или Таннер снова заведет разговор о правде и лжи, положу заявление на стол. И желательно при свидетелях, чтобы избежать актов вандализма. В конце концов, увольнение – не повод уезжать на другой конец страны. Останусь в Сан-Франциско и сделаю все, что скажет генерал. |