Книга Облик неизбежности, страница 86 – Виктория Павлова

В аэропорту я жадно искала любую возможность для побега. Много места, много людей — идеальный вариант. Но оказалось, что для частных рейсов существует особый гейт, абсолютно пустынный, где нас даже не стали особо досматривать, а просто пропустили. Я попыталась привлечь внимание охраны, но только пискнула, де Йонги сжал меня так, что я не смогла вдохнуть. Дернув мои связанные руки, он проверил, что они скрыты курткой и потащил дальше. Я даже не могла злиться на него. Он всего лишь старался выслужиться перед Крюгером, немного его побаиваясь. Наверное, планировал сделать карьеру.

Мы вышли из здания на взлетное поле, и я поняла, что упустила все возможности.

Сделав последний отчаянный рывок, я побежала к дальнему терминалу международных рейсов, надеясь затеряться среди людей. Пока де Йонги приходил в себя, хромая на одну ногу, после того как я со всей силы лягнула его в колено, Крюгер догнал меня, ругаясь на чем свет, и, не особо церемонясь, доволок до самолета.

Меня пристегнули в первом ряду к креслу у иллюминатора и оставили сидеть под пристальным взглядом обиженного де Йонги, потирающего колено. Я провожала пробегающее мимо здание портлендского аэропорта и искала поводы для оптимизма. Срыв покушения на отца и Ника и пара часов свободы — не так уж и плохо.

Но я не могу вернуться обратно. И не вернусь!

— Развяжи меня, — я поднесла связанные руки де Йонги под нос. Он скривился. — Я в самолете, куда я денусь?

— А вдруг ты снова что-нибудь выкинешь? — он подозрительно покосился.

— Выкину, если не развяжешь, — пообещала я. Он нахмурился и отправился спрашивать у Крюгера, можно ли меня развязать. Крюгер раздраженно рявкнул на де Йонги и ушел в кабину пилота.

— Ничего не выйдет, принцесса, — де Йонги с довольным видом бухнулся обратно на соседнее кресло. — Ты себя плохо вела, поблажки отменяются.

В груди стало больно, словно де Йонги снова сжал меня, как тогда в машине. От ненависти к нему, к ситуации, к собственной беспомощности хотелось заорать, разбить де Йонги лицо и выпрыгнуть из самолета. Что угодно, только не лететь обратно! И не видеть Виктора! Я стиснула зубы, пережидая шквал эмоций.

На руках остались капли крови охранника. Оттереть их не вышло: они только больше размазались по коже. Охранник пострадал из-за меня, отец и Ник в опасности из-за меня. Больше такого не произойдет!

Де Йонги пялился на включенное табло «Пристегните ремни». Край его куртки задрался, и под ней поблескивала рукоятка пистолета. Со связанными руками много не сделаешь, но мне много и не надо — только убраться с самолета. Запру де Йонги в туалете, найду парашют и прыгну. В плане было два слабых места: Крюгер может выйти из кабины пилота в любую секунду, и я не умею прыгать с парашютом. Будем надеяться, что Крюгер занят, а прыжок — ерунда. Подумаешь, всего-то шагнуть в бездну. Приятнее, чем прикосновение Виктора.

Я щелкнула ремнем безопасности. Де Йонги тут же развернулся и схватил за руку.

— Сиди спокойно!

— Я хочу в туалет.

— Еще нельзя.

Его холодная сосредоточенность прояснила голову. Я словно смотрела на себя со стороны. Лучшего шанса не будет: на весь салон только двое пассажиров — де Йонги и я.

Раздался звуковой сигнал и табло погасло. Де Йонги с досадой поморщился и вставать не торопился. По-моему, он выбрал не ту работу, если не любит быть на побегушках.