Книга Облик неизбежности, страница 43 – Виктория Павлова

Я зашла в библиотеку и застыла, окидывая взглядом длинные шеренги слов, сгорающих от нетерпения. Прохаживаясь между полок и легко дотрагиваясь до корешков книг пальцами, я вспоминала Келли. Каждый раз мысли о ней отзывались болью. В голове все еще не укладывалось, что ее больше нет, что она никогда не похвалит меня и не отругает. В окружении книг воспоминания были не такими болезненными. Книги словно возрождали частичку Келли, ведь почти каждая отзывалась в памяти разговором с ней. Возвращаясь из поездок за припасами, она привозила новые миры: американская, французская, русская и английская классика; мировая история, философия, психология; эссе, военные хроники, биографии и беллетристика. Я не могла прожить без магии слов ни дня. Мы разбирали героев по косточкам, спорили и даже ругались. До последних событий я считала эти моменты самыми захватывающими приключениями в своей жизни. Предвкушение от знакомства с новой книгой защекотало в животе, по спине забегали мурашки. Я окидывала взглядом бумажные сокровища на полках и счастливо вздыхала. Представляла, как беру новый мир в руки, аккуратно раскрывая на первой странице и вдыхая чарующий аромат тайн.

Я читала «В поисках утраченного времени» Пруста, когда Грета напугала неожиданным появлением в дверях и дежурным:

— Мисс, завтрак готов.

Завтракать в одиночестве было и привычно, и странно. Частенько я ела одна, но день с отцом сдвинул приоритеты, и мне не хватало его внимательных глаз напротив. Пару часов после завтрака я провела, изучая книги и выбирая самые интересные. Но потом остановилась и уставилась в окно: какой смысл сидеть тут и читать, если меня ищут убийцы? Если они застанут меня за чтением книги и пристрелят, то все старания Келли пропадут зря.

Но не могу же я просто уйти. Или могу?

Днем я спустилась в гостиную и с удивлением посмотрела на стол, полный яств. Зачем Грета каждый раз готовит так, как будто с минуты на минуту ожидает пару десятков гостей? Еды было так много, что как бы я ни старалась съесть побольше, это совершенно не отражалось на общем количестве. Наверное, Грета была слишком трудолюбива, а я слишком застенчива, поэтому никто из нас не предпринял попыток экономии.

Так и прошел мой первый день в Хэйуорде — за чтением и размышлениями. Грета не тревожила, и пару раз я видела Германа, который копался в клумбах.

Утром я снова сидела в библиотеке. На коленях лежал первый том Пруста из семи, но я не читала, пытаясь выкинуть из головы сомнения.

Грета снова напугала неожиданным появлением, подойдя совершенно бесшумно и протягивая телефонную трубку. Отец интересовался, как у меня дела. Я очень хотела узнать — как долго мне придется оставаться здесь, запертой в четырех стенах, но он меня не понял, решив, что мне скучно, и предложил подключить телевизор. Разговор вышел осторожным, с паузами. В конце мы обменялись тактичными прощаниями. Глубоко вздохнув, я отдала трубку Грете, стараясь не касаться ее руки.

Отец не знает, что со мной делать, мы абсолютно чужие друг другу люди. Зачем я теряю время и даю убийцам возможность подобраться ближе? И не важно в чем именно причина: в способностях или в троне.

Следующий день начался точно так же. Я немного посидела у окна, размышляя, насколько уместным будет встретить рассвет на крыше. Решила ограничиться прогулкой. Когда, обследовав территорию на несколько миль вокруг дома, я вернулась к полудню, меня встретил укоризненный взгляд Греты и ее сухое: