Книга Облик неизбежности, страница 101 – Виктория Павлова

Из реанимации меня перевели в палату общей терапии, а еще через пару дней отец решительно объявил врачу, что забирает дочь домой. Захватило дух от волнения и защекотало в животе: до сих пор у меня не было места, достойного называться домом.

Когда мы подъехали к двухэтажному дому с большим круглым крыльцом и флюгером на крыше, я воодушевилась и не могла перестать улыбаться. Выйдя из машины, отец собирался посадить меня в коляску, но я фыркнула и пошла сама.

— Ты невероятно упряма, — вздохнул он, подхватывая меня под руку. — Тебе кто-нибудь об этом говорил?

— Говорил, — улыбнулась я, чувствуя его веселость и легкость. — Почти каждый, кто со мной знаком.

— Ну-ну, — он рассмеялся.

Мы медленно добрели до крыльца, поднялись, вошли в дверь.

Большой светлый холл, почти пустой, из-за чего создавалось ощущение необжитого помещения. Лестница! Взвешивая все возможности, я четко осознала, что не смогу ее преодолеть. Придется лечь прямо на первой ступеньке.

— Для тебя приготовили комнату на первом этаже, в гостевой спальне.

Я благодарно взглянула на него, и мы побрели дальше. Отец буквально тащил меня на себе, но, учитывая, что я почти в два раза мельче, он даже не напрягался. У входа мы остановились на отдых: большая светлая комната, окна выходили на южную сторону, значит, будет много солнца. Как раз то, что нужно. Я положила руку на дверной косяк и провела по нему пальцами — гладкий и прохладный, приятный на ощупь. Настоящее дерево — в спиле видны сучки и годовые кольца.

Меня отвлекли эмоции отца. Он переживал состояние эйфории, колеблясь от упоения до блаженства. Эти чувства вызывали нечто непостижимо сильное и глубокое, что сейчас пробуждалось в нем. Они завораживали. Пока он вел меня до кровати, я пыталась разобраться, разыскивая источник такого воодушевления, а когда нашла, меня охватила приятная нега, обещая защиту и безопасность, принятие и понимание.

Такое уже было в моей жизни. Келли! Я вспомнила наш последний разговор. Теперь он представлялся в ином свете, и я понимала, почему обычно такая невозмутимая и хладнокровная Келли испытала невероятно сильные эмоции. Она предполагала, что встреча может оказаться последней, и поддержала, как могла, раскрыв передо мной душу. И тут меня осенило, что это за чувство. Я слишком неопытна в таких делах, поэтому и не догадалась раньше. Любовь! Именно сейчас, заботясь о своей странной и малознакомой дочери, он испытывал любовь.

У меня перехватило дыхание, и я подняла взгляд на отца.

— Что такое? — он тревожно застыл.

Такой простой и такой сложный вопрос. Вся моя природная неуверенность вопила, пытаясь заткнуть достоинство и самоуважение, которые готовы были принять ситуацию с благодарностью.

— Все в порядке. Просто устала.

— Тогда ложись, — отец озабоченно кивнул. — Скоро придет сиделка.

— Сиделка? — я нахмурилась. — Зачем?

Его позабавила моя реакция.

— Она будет помогать, — отец усадил меня на кровать. — Ты ведь хочешь поправиться как можно быстрее? А для этого тебе нужны отдых и помощь.

Я все еще хмурилась, недовольная фактом появления незнакомого человека, который вмешается в мою жизнь, и всеми неловкостями, которые неизбежно возникнут между нами. А вдруг ее отправил Виктор, чтобы следить за мной?

Отец вздохнул.