Книга Цена любви и мести, страница 34 – Анастасия Разумовская

Ирис слушала её, закрыв глаза. Она тяжело дышала. Горло и нос неприятно жгло. Эмоции словно выгорели. «Покориться, чтобы победить, — бесчувственно размышляла пленница, — а потом ударить в спину. Аарха права: у меня нет выбора. Надо опуститься на колени и признать его власть».

Сегодня детство кончилось. И жизнь — кончилась. Ирис перестала быть собой — язвительной и весёлой, избалованной, но в целом доброй принцессой. Всё это осталось в прошлом. Он убил в ней её саму. Отныне единственный смысл жизни бывшей принцессы — месть. Да, она унизится до самой преисподней, преклонит колени, поцелует его руку и даст любую клятву, если понадобится. И потом… потом, когда враг будет уверен в её любви и преданности…

Она нанесёт удар.

В том, что Аарха — ведьма, Ирис убедилась опытно. Ни одна знахарка не смогла бы исцелить внутренние и внешние раны так искусно и быстро. Уже через час после нанесения мази щека и десна, нывшие с пощёчины на Лебединой лестнице, утихли. Внутри живота угасли пекло и резь, промежность перестала ощущаться набитой лезвиями. А ещё старуха как-то смогла убедить герцога перевести «вещь» в более комфортные условия.

Это тоже была небольшая комнатка, совсем рядом с покоями «хозяина» — почти напротив кабинета. В ней имелись две двери — в коридор и смежная, закрытая с той стороны, а ещё — небольшое окошко. В целом, вероятно, это было помещение для прислуги, дежурящей у спальни господина. Камина здесь не было, но, вероятно, он был в соседнем помещении, так как стена, к которой была приставлена кровать, ощущалась довольно тёплой. Матрас постелили толстый, шириной в ладонь, и лежать на нём оказалось куда как приятнее, чем на прежнем. Даже подушка — квадратная, тугая — была на месте. И одеяла — стёганные, тяжёлые — согревали.

Свернувшись под ними, девушка молча смотрела в темноту.

После пережитых потрясений, душа словно заледенела. Дышалось ровно и спокойно, сердце не болело. Правда, и желания отсутствовали. На ужин пленнице принесли кашу, простую, на молоке и с кусочками какого-то мяса. Ирис безучастно съела свою порцию, запила травяным настоем Ааархи, снова легла и уставилась в потолок.

Она ни о чём не думала. Совсем. Не вспоминала, не строила планов мести. Душа сгорела соломой, вылетела куда-то в трубу. Осталось лишь тело. Тело хотело спать, но глаза упорно не могли закрыться.

Так бы спать и спать, и не просыпаться. И чтобы никакие сны не снились.

Окно завесили одеялом, благодаря чему в комнате было тепло, и сквозняки не ползали по полу. Ирис знала: решись она броситься из окна — ничто не воспрепятствует. Стекла здесь не было. Решёток — тоже. Просто каменная стена, второй этаж, хотя по высоте скорее третий. И принцессу злило такое пренебрежение. Как будто герцог подчёркивал, что знает: решимости на самоубийство у пленницы не хватит. Это унижало.

— Я бы нашла смелость, — прошептала Ирис мрачно, возражая то ли ему, то ли себе. — Но не могу бросить Дайна одного.

Замок спал. Ни переклички дозорных, ни храпа лошадей или цокота копыт. Тишина.

Ирис зарылась лицом в подушку, поджала колени к груди, закрыла глаза и всё же провалилась в сон.

Она бежала по пылающему коридору Большого дворца. От жара лопались зеркала на стенах. Паркет дымился и обжигал босые ноги. Позади что-то ухнуло. Ирис оглянулась: это была горящая балка. Девушка выскочила в тронный зал. Замерла.