Книга Цена любви и мести, страница 29 – Анастасия Разумовская

— Расслабься, — велел мучитель. — Тебе будет легче.

Она не могла. Инстинктивно сжималась, пытаясь не впустить в себя инородное тело. Кусала губы, стараясь удержать крики. Вцепилась в его предплечья. Он зарычал, одной рукой надавил на её грудь, вдавливая в столешницу. Другая по-прежнему лежала на бедре, направляя, двигая так, как было удобно ему. Девушка перехватила его за локоть.

— Не надо… не надо, пожалуйста… — расплакалась, теряя и злость, и волю. — Я прошу вас… Пожалуйста…

Но её слова растворились в хлюпающих звуках его похоти. И когда Ирис почти захлебнулась слезами, перестав видеть, он, наконец, кончил. Глухо застонал сквозь стиснутые зубы, упал на неё, придавив каменной плитой. Его грудь вздымалась, больно задевая металлом её кожу через нежную ткань сорочки. И вдруг её губ коснулись горячие губы. Не целуя, не лаская, просто коснулись, как будто хотели вдохнуть её душу.

Ирис громко всхлипнула. Она увидела бисеринки пота, выступившие на его лбу. И его лицо, брови, морщинку на переносице — совсем рядом. Видела, как золото таяло в чёрных глазах. Ширан дышал хрипло и тяжело. Потом молча поднялся. Девушка сползла на пол, обхватила колени, поскуливая, уткнулась в них лбом.

Герцог вытащил платок, вытер сперму и тяжело уронил:

— Запомни, Ирис: ты больше не принцесса. И не женщина. Ты просто вещь. Моя вещь.

Она подняла лицо, мельком увидела орудие пыток — тёмное, со вздувшимися венами, с блестящей розовой головкой. Зажмурилась. Герцог застегнул штаны, ремень.

— Встань, — приказал он жёстко.

Ирис подчинилась. Он взял её подбородок двумя пальцами.

— Посмотри на меня.

Ирис открыла глаза, не выдержала, снова зажмурилась. Ширан хмыкнул. Она услышала этот откровенно-снисходительный смешок.

— Тебя больше нет, — насильник наклонился к её лицу, Ирис почувствовала запах его кожи. — Ты — никто, девочка. У тебя больше нет ни семьи, ни имени, ни брата. Ты вещь, над которой властен один лишь я. Захочу — вспомню, захочу — забуду навсегда. А теперь ступай туда, куда я тебя поместил. И больше никогда не смей ни просить, ни требовать.

Девушка заставила себя посмотреть в его ужасное лицо. Оно было совсем рядом, пугающе близко. Но сердце стало как-то пусто. Холодно. Никак. Пленница устала бояться.

— Но даже с вещью, — прошептала Ирис сипло и упрямо, — даже с вещью разумный хозяин поступает разумно. Вещи берегут, не ломают напрасно. Я грязная. Я хочу есть и пить. И в туалет. И мне холодно.

Она смотрела в его глаза безнадёжно и устало. Больше не думала о том, как отвратительно выглядит с распухшей правой щекой, зарёванная, потная и растрёпанная. Сломленная. Растоптанная.

Ширан сузил глаза, окинул жертву внимательным взглядом, размышляя. Кивнул.

— Хорошо.

Подошёл к дверям, распахнул и приказал:

— Аарху ко мне.

Обернулся к Ирис, замершей у стола.

— Будь покорной, девочка, и будешь жить.

«А зачем мне такая жизнь?» — хотела спросить она, но промолчала. Уж слишком дорого у герцога стоили слова. Он подошёл, снова приподнял её подбородок, повернул лицо на одну сторону, затем на другую, разглядывая. Поморщился. «Не нравится», — со злорадством подумала Ирис и тут же опустила ресницы, страшась, что он прочтёт её эмоции. Внизу живота всё пульсировало. Безудержно хотелось писать.