Книга Цена любви и мести, страница 124 – Анастасия Разумовская

Эйв никогда не мог проникнуть в эту светлокудрую головку и смирился с тем, что так и не понял: как серьёзное, фанатичное благочестие сочетается в ней с порочной жаждой. Наследник подозревал, что в глазах девы секс с ним был своего рода ревностной пропагандой, обращением грешника к истине любой ценой.

Должно быть прямо в этот момент Альсиния, босая, в одной грубой шерстяной рубахе, стоит на коленях на ледяном каменном полу храма и молится со всей своей невинной убеждённостью фанатика.

Мог ли Ширан сломать или подкупить такую? Нет. Конечно, нет. А вот убедить в лучшем пути — мог. Во имя спасения души грешника Альсиния вполне могла бы отдать наследника и любовника в руки демона. Например, для искупления его грехов мученичеством…

Эйв подошёл к мраморному шару, окружённому саженцами белой сирени, уже отцветшей. Наклонился и нежно коснулся пальцами полированного бочка.

— Лили, — прошептал нежно, — Лили…

Преклонил колени и поцеловал золотые обручи. Бедная сестрёнка!

— Спи спокойно, малышка. Пусть тебе будет хорошо на Озере Желаний. Надеюсь, папа, мама и Астор с тобой. Ну и я, наверное, скоро буду. Не грусти там.

Он помолчал, осознавая, как ему не хватает ещё трёх каменных шаров, с которыми можно было бы поговорить, потом пересёк кладбище, перебрался через западную стену и спрыгнул в прибрежный ивняк. Ночные козлики тотчас смолкли.

Когда-то здесь жили русалки… Плескались, озорничали, затаскивали любопытных юношей в омуты. Пятьсот лет назад. Может, и до сих пор живут?

Принц пошёл на север, чувствуя, как ноги погружаются в топкий берег.

Добрался до пригородной резиденции Первого Советника лишь под утро, ещё не начало светать. Перелез решётку, поплутал по парку. Вошёл в охотничий домик, замер, вслушиваясь. Наверху что-то закоцало, по лестнице вниз слетел язычок рыжего пламени. Нойса запыхтела, замяукала, ткнулась в его ладонь влажным носом, закрутилась под ногами, обвивая их хвостом. Зафыркала, затяфкала. И радовалась, и сердилась на его отсутствие.

Эйв присел на корточки, почесал лисицу за ухом, и та сердито тяпнула его за подушечку большого пальца.

— Вот зараза! — шёпотом отругал принц.

Нойса ещё сильнее зафыркала, дескать: «Сам виноват! Нечего было заставлять меня волноваться». Эйв хмыкнул. На душе у него потеплело. Прошёл в ванную комнату, налил в тазик воды, уже довольно остывшей, но всё ещё тёплой, навёл мыльный раствор, замочил мундир, предварительно срезав пуговицы, аксельбанты, эполеты и кант. Пуговицы начистил зубным порошком, остальное замочил в ковшике, натерев мылом.

С саблей было сложнее — бесшумно не получится, и Эйв решил заняться ей поутру. Поднялся по лестнице, открыл дверь. В голову резко что-то ударило. Возможно, проломило бы череп, но принц на инстинктах ушёл вниз и назад.

— Ой! — сказала Елисель, опуская стул. — Больно?

— Оставь мне хотя бы второй глаз целым, — хмыкнул Эйв. — Ты чего проснулась?

— Так лестница скрипела. И я подумала…

Он сбросил мокрые ботинки за порогом, босиком прочапал по полу, оставляя мокрые следы. Рухнул на диванчик. Скрючился.

— Меня не будить, — буркнул, подложив ладонь под щёку.

— Ложись на кровать. Только разденься.

Принц не спал спорить: у него голова кружилась от слабости, и тело ломило с отвычки. Молча скинул штаны, рубаху, прошёл в одних трусах, рухнул на постель.