Онлайн книга «Цена любви и мести»
|
Эйв проснулся от приглушённого разговора. — Назови три причины, по которым я должен рисковать своей жизнью и репутацией, — говорил мужской голос за стенкой, показавшийся смутно знакомым. — И кстати, твоей тоже. Принц не сразу понял, голова не болит. Впервые за долгое время не было изматывающей боли! А он уже и забыл, как это бывает. Осознал, сел, коснулся пальцами висков. — Например, потому что он — наш гость. Разве гостеприимство… — Чушь. Елися, я врач. И этого молодого человека я лечил, а не приглашал разделить со мной хлеб и кров. — Ну вот, ты сам и сказал, ты врач, — обрадовалась девушка. То есть, в коридоре сейчас Елисель разговаривает с Айтонасом эль Диаром? То-то мужской голос показался принцу знакомым: именитый хирург несколько раз лично осматривал рану пациента. Говорил сухо, кратко. И пальцы у него были худые и сухие, острые, как птичьи коготки. Однако интересный такой разговорчик. — Давай-ка не будет шуметь под дверями, — оборвал Елисель отец. — Пройдём в кабинет. Эх… а Эйв слеп! Как на зло! И всё же принц встал и, шаря впереди руками, двинулся к двери. Нащупал ручку, открыл, вышел, ожидая в любой момент услышать оклик. Но голоса уже звучали глухо. Слепец коснулся стены и пошёл на них, чувствуя, как с отвычки дрожат его колени. . — …клятву грифакрота́ о непричинении умышленного зла пациенту… — Бред. Как врач я ему зла не причиню. Но я не обязан лгать во имя спасения его жизни. Пальцы нашарили в стене приокрытую дверь. Эйв замер, подслушивая. Айтонас продолжал сердито: — Положим, сам я не поспешу доносить, но если меня спросят… — Папа! Он обязательно спросит. И обязательно будет искать. Я уверена, что он станет опрашивать всех городских врачей, ведь теперь ему известно, что Эйв жив и ранен, а, значит, без врача дело не обошлось… — Предположим, я солгу. Герцог опросит всех врачей, и ни один из них не даст ему нужной информации. Как ты думаешь, что будет дальше? А я тебе скажу: начнут обыскивать каждый дом. Не найдут, начнут пытать. Догадайся, Елися, что сделают с тобой и со мной, когда найдут? — А если его спрятать? Айтонас невесело рассмеялся: — В таком состоянии? Милосерднее добить. Ему нужно лежать ещё минимум три недели. Три, Елися. Неподвижно. Эйв коснулся головы, снова осознал, что ничего не болит, и тело реагирует так, словно выздоровело за одну ночь. Это было странно, но думать о причинах чуда времени не было. Нужно уходить из гостеприимного дома. И как можно быстрее. Вот только куда — непонятно. Ширан не мог знать про Жанлис, но он знал и даже устроил в её доме засаду. Это означало, что ему известны все адреса друзей и любовниц. Кто-то предал своего принца. Надо было срочно узнать, есть ли у Эйва ещё сторонники, не попавшие под подозрение герцога мурен. А ещё лучше — выбраться из захваченного города и бежать на… север, например. Поднимать кого-то из семи прочих герцогов, если, конечно, среди хранителей вообще остались верные Белокурдам. Или искать помощи за рубежом, у тех же Ирбисов. Но… Наступил восьмой день после переворота, а, значит, Ширан точно захватил все железнодорожные узлы в окрестностях Персика и взял под контроль все дороги. Но и ладно бы с этим… Вот только… глаза… Трудно скрываться и бороться, когда ты слеп. — Папа! Ты не можешь так. В конце концов, он — твоя гордость. Очень сложная операция, почти чудо… |