Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 99 – Майкл Скофилд

— Знаю.

Я толкнула её к стене, и академия сама связала её каменными руками.

— Поэтому вас всех найдут.

Профессор Эш поднялась, держась за бок.

— Западная печать!

Я подбежала к краю галереи.

В старом дворе уже появились первые враги.

Серые плащи.

Тени.

И впереди — Серафина.

Она стояла не как пленница.

Её привели?

Нет.

Она шла сама.

Вокруг неё горел слабый золотой свет.

— Нет, — прошептала я.

Мира закричала через стены:

— Она открывает им путь!

Люциан с восточной стены выкрикнул:

— Элиана, не верьте глазам!

Но было поздно.

Серафина подняла голову.

Наши взгляды встретились через двор.

И я увидела.

Она плакала.

Золотой свет вокруг неё был не силой.

Цепью.

Первая Королева вела её тело, как куклу.

Серафина губами произнесла:

— Прости.

Потом её рука поднялась.

И западная печать рухнула.

Враги хлынули в академию.

Ночная Корона взревела от боли.

Мира закричала.

Студенты побежали.

Рейнар у ворот обернулся.

Люциан сорвался с восточной стены, бросаясь к старому двору.

А я поняла: академия падает.

Не потому что была слабой.

А потому что слишком много дверей мы открыли одновременно.

За моей спиной связанная герцогиня Ливена рассмеялась.

— Вот и всё, ректорша.

Я посмотрела на горящий западный двор.

На студентов.

На Миру.

На Рейнара.

На Люциана, бегущего прямо в пролом.

На Серафину, которую снова использовали как сосуд.

И впервые за ночь испугалась не смерти.

А того, что могу не успеть ко всем.

Академия прошептала:

— Выбери.

Я стиснула зубы.

— Нет.

Голос стал слабее:

— Выбери, кого спасать.

Я подняла окровавленное лицо к небу.

— Я уже сказала.

Метка на запястье вспыхнула до боли.

— Мы больше так не делаем.

И я приказала всем дверям академии открыться.

Я приказала всем дверям академии открыться.

И Ночная Корона подчинилась.

Не сразу.

Сначала замок содрогнулся, будто сам испугался моего приказа. Потом где-то в глубине щёлкнул один замок. Второй. Десятый. Сотый.

Двери открывались везде.

В коридорах. В башнях. В архивах. В стенах, где дверей никогда не было. В зеркалах, завешанных серой тканью. В старых шкафах, в портретах, в полу, в потолках. Академия раскрывалась, как раненое сердце, и выпускала наружу всё, что прятала годами.

Память.

Письма.

Имена.

Страхи.

Детские голоса.

И врагов.

Да, я понимала это.

Когда открываешь все двери, выходят не только те, кого нужно спасти. Выходят и те, кто ждал щели в замке.

Но выбирать одну дверь, пока остальные горят, я больше не могла.

Западный двор уже был заполнен серыми плащами. Хранители хлынули через пролом, за ними шли стиратели памяти — тёмные фигуры без лиц, сотканные из пустых клятв. Они двигались бесшумно, но там, где проходили, студенты забывали заклинания, гости — зачем пришли, а стены — какие печати должны держать.

Серафина стояла у разрушенной западной печати.

Её тело двигалось слишком ровно, слишком красиво. Чужая сила вела её, как куклу на золотых нитях. Но слёзы на её лице были настоящими.

Первая Королева снова держала её.

Я почувствовала Миру через стены.

Она была в Сердечной башне, с Лирой, Мартой и Верной Сол. Дочь слышала академию так ясно, что её страх доходил до меня не словами, а болью в рёбрах.

— Мама! — её голос прошёл по камню. — Двери открылись внизу. Там дети!