Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 110 – Майкл Скофилд

Тень остановилась.

На миг в ней проявилось лицо.

Старое.

Усталое.

Испуганное.

Не прекрасное.

Не древнее.

Человеческое.

— Я держала мир, — прошептала она.

— Нет, — сказала я. — Ты держала дверь закрытой, пока за ней гнили дети.

И тогда академия открыла последнюю дверь.

Не в башню.

Не в архив.

В память самой Первой Королевы.

Мы увидели её маленькой девочкой.

Одинокой.

Проданной трону.

Наученной, что любовь — слабость, а власть — единственный способ не быть отданной снова.

Я почти пожалела её.

Почти.

Но жалость не стала оправданием.

— Ты могла разорвать круг, — сказала я. — А решила стать его центром.

Золотая тень рассыпалась.

Не красиво.

Не величественно.

Как старая пыль на солнце.

Первая Королева исчезла.

И вместе с ней погасли последние маски Хранителей.

Они падали на колени, кто-то кричал, кто-то пытался бежать, кто-то впервые вспоминал собственные преступления полностью.

Советские войска отступали.

Не все.

Некоторые складывали оружие.

Некоторые бежали к детям.

Некоторые молча смотрели на разрушенную академию и понимали, что мир, которому они служили утром, к ночи умер.

Рейнар был жив.

Едва.

Но жив.

Мира сидела рядом с ним и следила, чтобы Люциан не “лечил слишком сердито”.

— Я лечу как умею, — сказал Люциан.

— Тогда учись мягче.

— Ещё один преподаватель в моей жизни.

— Я наследница академии.

— Временно.

— Мама сказала, что я свободна.

— Тогда свободно критикуете мою медицину?

— Да.

Он посмотрел на меня.

— Ваша дочь невыносима.

Я улыбнулась.

— Семейное.

Сера сидела у Марты.

Между ними было расстояние.

Большое.

Правильное.

Но Марта дала ей воды.

Это не было прощением.

Это было доказательством, что мы больше не живём по правилам Первой Королевы.

Небо над ущельем начало светлеть.

После ночи, которая казалась вечной, рассвет пришёл не красиво. Серым, холодным, пыльным.

Но пришёл.

Ночная Корона лежала в руинах.

Часть башен обрушилась. Западного крыла почти не было. Сердечная башня была расколота.

Но на стенах всё ещё горели имена.

А во дворе стояли дети.

Живые.

Названные.

Свободные.

Рейнар пришёл в себя ближе к рассвету.

Я сидела неподалёку, слишком усталая, чтобы двигаться.

Он повернул голову ко мне.

— Получилось?

— Трон треснул. Совет бежит. Хранители в цепях. Первая Королева исчезла. Ты жив, к сожалению для многих политических планов.

Он слабо улыбнулся.

— Значит, да.

— Значит, начало.

Он закрыл глаза.

— Хорошо.

— Рейнар.

— Да?

— Что теперь?

Он открыл глаза.

Смотрел на небо.

— Теперь Эйрену нужно учиться жить без короля.

— А тебе?

Он молчал долго.

— Мне нужно учиться жить без права просить вернуть то, что я потерял.

Я не ответила.

Он повернул голову.

— Я не прошу тебя вернуться.

— Хорошо.

— Не прошу прощения.

— Ещё лучше.

— Я прошу только одного.

Я насторожилась.

— Чего?

Он посмотрел на Миру, спящую рядом с Мартой, укрытую чьим-то плащом.

— Позволь мне помнить.

Горло сжалось.

— Что?

— Вас. Её. То, что сделал. То, что не сделал. Не забирай это у меня даже из милости.

Я долго смотрела на него.

Когда-то я мечтала, чтобы он страдал от потери меня.

Теперь это казалось маленьким желанием прежней женщины, которая ещё не знала всей правды.

— Память не милость, Рейнар, — сказала я. — Это ответственность.

Он закрыл глаза.

— Тогда оставь мне ответственность.