Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 103 – Майкл Скофилд

Он поднял меч.

— Ночная Корона — земля, перед которой трон Эйрена задолжал кровь и правду.

Люциан на восточной стене, окружённый серебряной магией и тенями, сказал тихо, но академия донесла:

— Ночная Корона — место, куда возвращаются даже те, кто считал себя потерянным.

Я почувствовала его слова как касание.

Не памяти.

Нового чувства.

Потом настала моя очередь.

Я посмотрела на горящий замок, на дочь, на людей, которых мы собрали не как армию, а как круг.

— Ночная Корона, — сказала я, — это не проклятие. Не тюрьма. Не пасть, пожирающая ректоров. Это дом для тех, кого мир назвал лишними. И пока я жива, никто не сотрёт его имя.

Академия вздохнула.

Имя вернулось.

Не прежним.

Сильнее.

Стены вспыхнули серебряным светом. Двери снова вспомнили назначение. Окна открылись, выпуская наружу чёрный дым. Башни выпрямились. Сердце Академии ударило так мощно, что армия у ворот пошатнулась.

Серафина закричала.

Первая Королева отступила внутри её тела.

Но не исчезла.

Она резко повернулась к Мире.

— Тогда заберу ту, ради кого вы все назвали дом.

Золотые нити метнулись к моей дочери.

Я прыгнула с Чёрной галереи.

Не подумав.

Позже, если выживу, я, возможно, признаю, что это было глупо.

В тот миг я просто знала: лестницы слишком медленные.

Академия поймала меня дверью.

В воздухе раскрылась арка, я влетела в неё и вылетела уже в западном дворе, прямо между Мирой и золотыми нитями.

Удар приняла грудью.

Боль ослепила.

Я упала на колени.

Мира бросилась ко мне.

— Мама!

— Назад!

Серафина стояла в нескольких шагах.

Её лицо было мокрым от слёз.

Губы дрожали.

— Убей меня, — прошептала она своим голосом.

Золотые нити сжались вокруг её шеи.

Чужой голос добавил:

— Попробуй.

Вот он.

Выбор.

Снова.

Если убью Серафину, возможно, остановлю Первую Королеву.

Если не убью — она ударит снова.

Серафина смотрела на меня.

Не как соперница.

Не как женщина, укравшая моего ребёнка.

Как человек, которого всю жизнь учили быть сосудом, а теперь просили стать трупом ради удобного решения.

Я поднялась.

— Нет.

Серафина застонала.

— Элиана…

— Я ненавижу тебя, — сказала я честно. — Но не стану делать за них их любимую работу.

— Тогда она возьмёт меня.

— Уже взяла.

— Полностью.

— Тогда вернём.

Первая Королева рассмеялась её ртом.

— Ты не можешь спасти всех.

— Я не спасаю всех.

Я шагнула к ней.

— Я отказываюсь убивать тех, кого удобно назвать ценой.

Золотые нити ударили снова.

Но теперь Мира встала рядом со мной.

Потом Лира.

Эрик.

Риса.

Нолан.

Марта.

Один за другим к нам подходили те, кто должен был убегать.

Даже Рейнар пробился через двор, шатаясь от ран.

Люциан появился последним — бледный, злой, живой.

— Вы прыгнули с галереи, — сказал он.

— Потом обсудим.

— Я начинаю список.

— Сделай его коротким.

— Не обещаю.

Он встал рядом.

Круг замкнулся вокруг Серафины.

Она плакала.

— Я не заслужила.

Марта сказала:

— Нет.

Серафина закрыла глаза.

— Тогда почему?

Марта подошла ближе. В её голосе было столько боли, что даже Хранители у пролома замерли.

— Потому что я знаю, каково это — когда тобой закрывают чужую вину. И я не хочу больше жить в мире, где единственный выход для женщины — умереть вовремя.

Серафина разрыдалась.

Первая Королева взревела.

Золото вырвалось из её тела.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы мы увидели её истинную форму: не прекрасную королеву, а сотканную из приказов, страха и вековой гордости фигуру, корона которой была сделана из детских костяных ключей.