Книга Жена герцога-палача хочет развода, страница 53 – Мария Ливи

Знахарь, до этого просто наблюдавший за знатной дамой, что интересуется не своим делом, подошёл ближе.

— Коренья плауна, леди. От жара хорошо помогает, но лэрду Рейнару… Он не реагирует на него. Отвергает.

— Плаун, — повторила я. — Нет, не он...

Я почти отчаялась, когда на дне корзины увидела пучок тонких стеблей с мелкими сизыми листьями. Сердце ёкнуло.

— Это что? — спросила я.

— Полынь, — сказала знахарка. — Но её редко используют. Горькая, и от ран не помогает.

— Не полынь, — прошептала я, вдыхая запах. — Чертополох? Нет... другое.

В памяти всплыли слова того загадочного знахаря. Помню, как он держал в руках пучок таких же стеблей и тихо шептал, не оборачиваясь к хозяевам дома:

«Запомните, господа: одна трава, растущая в нагорье, может спасти сотни жизней. Это — живокост. Самый сильный корень для заживления. Если гной глубоко — только он спасёт. А там уже и зашить ранения — как пить дать. Проблем не составит даже рукодельнице, как вы, леди Торн».

— Живокост! — выдохнула я. — Мне нужен живокост.

Катарина подошла поближе, явно желая что-то сказать, но из уст лишь вырвалось:

— Живокост? У нас растёт эта трава, но считается сором — вытягивает всю жизнь из соседствующих растений, питаясь ими. Бедные... Мы его практически истребили, но в горах — не так уж и просто.

— Так он растёт у вас в нагорье в таком изобилии?! — я ушам не верила. Как можно было не придать значения «сору», что вытягивает из соседей жизнь. Соки. Так же он будет вытягивать «врага» из ран — гной. Инфекцию, приводящую к закату раньше положенного срока.

— Да, он остался расти только высоко в горах, там, где летом снег не тает. Мы обходим его стороной, поскольку его цветы цепляются, как репейник, за одежду и после разносятся как сор по всему огороду.

Я сжала пучок полыни так, что та посыпалась на пол.

— Добраться туда пешком сейчас возможно?

— Думаю, да. Но разве это спасёт Рейнара? — Катарина дрожала, говоря это. И была права — каждое мгновение счёт на его жизненные силы. — До нагорья несколько часов пути туда и обратно, до тех полян. Рейнар...

Она не договорила.

Я смотрела на Катарину и думала:

«А вправе ли я обнадёживать её, если сама в том не уверена»?

Мысли бешено крутились в голове: какие способы применяли на юге? Впрочем, я и не видела на своём веку столь глубоких ранений, как здесь, на Севере. Но бросить её без моральной поддержки — бесчеловечный поступок.

— Южане при ранах частенько использовали отвары, — начала я, заметив, как оживилась Катарина. — Если коренья не помогали, то доктора вываривали в котелках кору молодой ивы вместе с остальным сбором, что вы имеете, и промывали ими раны. Она обеззараживает.

Но не до такой степени, как хотелось бы. Надеюсь, лэрд продержится…

— И смолу сосны, — вмешался лекарь. — Свежую, золотистую. Если растолочь её с корой ивы и приложить к ране, она будет вытягивать гной. Не так быстро, как то, о чём вы говорите, леди, но...

— Сосновая смола у нас есть, — сказала Катарина. — Кору ивы тоже можем наломать.

— Тогда делайте, — сказала я. — Быстро. А я… Надо будет направиться в нагорье.

Развернувшись, хотела было выйти, но со всего размаху врезалась в чью-то широкую грудь.

— Выйти, говоришь… Куда собрались без сопровождения, леди Торн?