Книга Его личное безумие, страница 85 – Людмила Черныш

Если бы они стали едины по его законам, Калеб, при всей его одержимости, не посмел бы даже помыслить о покушении на ее тело. Тогда бы она была защищена невидимым, но незыблемым правом жаждущего. Но теперь, оставаясь не закрепленной ни за кем, она была уязвима, как открытая рана. Калеб чувствовал это. Именно отсутствие метки Дамиана давало ему такую дикую, фанатичную уверенность в своей правоте.

Время превратилось в бесконечную пытку. Машина Калеба неслась по шоссе, игнорируя правила, оставляя сверкающие высотки центра далеко позади. Вивьен видела сквозь затонированное окно, как привычные городские пейзажи сменяются унылыми полями, а затем густым, непроглядным лесом, который словно смыкал свои челюсти за их спинами.

Она плакала, не в силах остановиться. Соленые слезы текли по щекам, смешиваясь с грязью от рук Калеба и потом. Куда он ее везет? Что он собирается сделать в своей больной голове? В ее сознании не укладывалось, как человек, который пять лет клялся ей в верности и защите, мог в одночасье превратиться в ее самого страшного врага.

Спустя, как ей показалось, бесконечно долгий час, машина резко свернула с главной дороги и поехала по узкой, почти заросшей сорняками грунтовке. Ветки деревьев хлестали по стеклам, словно пытаясь прорваться внутрь. Наконец, они остановились у старого, покосившегося и полузаброшенного дома, скрытого в густой тени вековых деревьев.

Это был дом родителей Калеба, которых давно уже не было на этом свете. Он часто вспоминал это место как единственный уголок, где можно отдохнуть от службы и порыбачить. Недалеко, сквозь густые заросли, зловеще блестела гладь большого озера. Здесь не было соседей. Здесь не было дорог. Никто и никогда не услышит ее криков в этой глуши.

Калеб заглушил двигатель. В наступившей тишине было слышно только его тяжелое, прерывистое дыхание. Он медленно повернулся к ней, и в его глазах пылал дикий, фанатичный огонь.

— Мы приехали. Успокойся. Скоро все закончится, и тебе станет лучше, — он вышел из машины, обошел ее и резким движением распахнул заднюю дверь. — Выходи. Или мне придется снова тащить тебя силой, как мешок с костями.

Вивьен инстинктивно вжалась в сиденье, упираясь ногами в пол и до боли сжимая пальцы на обивке.

— Нет! Я никуда не пойду! Убирайся! Ты не имеешь права, Калеб! Это преступление!

Но ее сопротивление было для него лишь досадной помехой. Калеб снова грубо схватил ее за руку, буквально выдирая из салона, и потащил к крыльцу дома. Вивьен кричала, ее голос превратился в истерический, захлебывающийся визг, но безмолвный лес вокруг лишь равнодушно поглощал эти звуки. Ощущение полной заброшенности, абсолютной беззащитности и черного отчаяния обрушилось на нее разом, лишая сил. Она все равно боролась, царапала его руки, пыталась укусить через ткань куртки, извивалась, надеясь на чудо, но Калеб был сильнее.

Он с силой распахнул старую скрипучую дверь, которая жалобно застонала на петлях, и втолкнул ее внутрь. Тяжелый запах пыли, затхлости и старой бумаги ударил в нос, вышибая дух. Калеб, не останавливаясь, тащил ее по узкому темному коридору, а затем швырнул в комнату, которая когда-то была спальней. Здесь царил вечный полумрак, сквозь слой грязи на окнах едва пробивался серый свет уходящего дня.