Книга Его личное безумие, страница 50 – Людмила Черныш

Вместо того, чтобы бежать к спасительному лифту, она развернулась и начала лихорадочно искать аптечку. Пентхаус был огромен и полон вызывающе дорогих, холодных вещей. Но в одной из гостевых ванных комнат она наконец обнаружила все необходимое для первой помощи. Вернувшись в гостиную, Вивьен опустилась на колени рядом с неподвижным мужчиной. Ей пришлось приложить массу усилий, чтобы перевернуть его на спину и полностью снять окровавленные остатки шелковой рубашки, которые прилипли к его ранам.

При виде масштаба его повреждений ее сердце снова болезненно сжалось. Глубокие, рваные борозды на плече и груди уже начали понемногу затягиваться. Магия их биологической связи уже начала свою работу, но процесс шел мучительно медленно, а кожа вокруг была темной и воспаленной. Запах его крови, густой, горячий и пугающе манящий, внезапно снова ударил ей в голову, помутняя рассудок и вызывая странное головокружение.

Вивьен на мгновение замерла с зажатым в руках флаконом антисептика, не в силах отвести взгляда от его обнаженного, мощного торса. Неужели он чувствовал по отношению к ней абсолютно то же самое, когда приближался на опасное расстояние? Эту непреодолимую, почти животную тягу, это безумное желание коснуться, попробовать на вкус, присвоить себе без остатка? Если таков истинный голод жаждущего, то она начинала смутно понимать, почему он так часто и отчаянно терял над собой всякий контроль.

Сильно тряхнув головой, чтобы прогнать это наваждение, она начала осторожно обрабатывать его раны. Она действовала максимально методично, как учили на курсах первой помощи. Бережно смывала запекшуюся кровь, накладывала заживляющие мази, туго и аккуратно бинтовала его широкое плечо и торс. Дамиан иногда болезненно вздрагивал во сне, когда она касалась особенно глубоких порезов, но так и не приходил в сознание.

Затащить такого крупного мужчину на кровать в дальнюю спальню было задачей далеко за пределами ее физических возможностей. Поэтому она принесла с большого дивана несколько объемных декоративных подушек, осторожно подсунула их ему под голову и укрыла тяжелым, теплым кашемировым пледом, найденным в глубоком кресле.

Сама она устроилась тут же, на полу, привалившись спиной к твердому основанию дивана. Ей было необходимо дождаться его пробуждения, чтобы убедиться, что опасная лихорадка не вернется и что зверь внутри него окончательно усмирен ее энергией. В голове бесконечным круговоротом крутились мысли о произошедшем в парке.

Она чувствовала свою прямую вину за все это. Если бы она не поддалась эмоциям и не сбежала с приема, если бы не пошла в тот проклятый, темный парк, он бы не пострадал так сильно, защищая ее от целой стаи. Ее собственная обида на слова незнакомки казалась теперь чем-то мелким и ничтожным по сравнению с той ценой, которую он без колебаний заплатил за ее спасение.

Сон подкрался к ней совершенно незаметно, окутывая сознание тяжелой пеленой. Вивьен долго и упорно пыталась бороться с ним, считая удары сердца и всматриваясь в ночной город за окном. Но чудовищная усталость и эмоциональное истощение последних дней взяли свое. Ее голова бессильно склонилась на плечо, и она провалилась в глубокий, тяжелый сон без единого сновидения.

А проснулась от резкого, ослепительного света утреннего солнца, бьющего прямо в глаза сквозь незашторенные окна. Первое, что она почувствовала, это жуткая, пульсирующая головная боль, отдающая в виски при каждом движении. Вивьен с трудом открыла глаза и с удивлением обнаружила, что находится вовсе не на полу в гостиной. А в огромной, залитой светом спальне Дамиана, на широкой кровати, застеленной темным, прохладным шелком. На ней все еще было надето то самое черное платье, которое за вчерашний вечер успело стать символом и глубокого унижения, и внезапного спасения.