Книга Его личное безумие, страница 46 – Людмила Черныш

Она сорвалась с места, почти не разбирая дороги из-за густой пелены слез, паники и нахлынувшего отчаяния. Тонкие каблуки ее изящных туфель то и дело вязли в сырой, рыхлой земле. Ветки старых деревьев хлестали по лицу, оставляя царапины, а дорогой шелк черного платья безжалостно цеплялся за колючие кусты шиповника, но она не останавливалась ни на секунду.

Вивьен бежала до тех пор, пока легкие не начало жечь невыносимым огнем, а сердце не стало буквально выпрыгивать из груди, ударяясь о ребра. Снова оступившись на кривом, выступающем корне, она почувствовала, как окончательно теряет равновесие. Она уже приготовилась к жесткому удару о холодную, пахнущую прелью землю, но чьи-то сильные, словно вылитые из железа руки внезапно подхватили ее в самом воздухе, не давая упасть и разбиться.

— Нет! Отпусти меня! Пусти! — закричала она в пустоту, отчаянно и слепо пытаясь отбиться, нанося бессмысленные удары своими маленькими кулачками по чьей-то широкой, твердой груди. Она была уверена, что это одна из тех желтоглазых тварей наконец нагнала ее в темноте аллей.

— Тише... успокойся... это я, Вивьен. Это всего лишь я, — голос Дамиана, прозвучавший над самым ее ухом, был хриплым, прерывистым и до предела наполненным едва сдерживаемой физической болью.

Он прижал ее к себе с такой силой, что она едва могла сделать полноценный вздох. Только сейчас, в неверном, дрожащем свете далеких уличных фонарей, Вивьен наконец увидела, в каком ужасающем состоянии он находился. Его белоснежная рубашка была превращена в окровавленные лохмотья, на левом плече зияла глубокая, рваная рана от когтей, а по бледному лицу медленно стекала густая, темная кровь.

Он был ранен, очень серьезно ранен в этой неравной схватке. Его дыхание было тяжелым, свистящим и неровным. Но даже в таком критическом состоянии он нашел в себе невероятные силы подхватить ее на руки, словно она ничего не весила. Он почти бегом нес ее к черной машине, которая уже ждала их на самой обочине парка, совершенно не обращая внимания на собственные страдания и залитую кровью одежду.

Водитель, едва они с грохотом захлопнули за собой тяжелые бронированные двери, тут же сорвался с места, нарушая все мыслимые правила дорожного движения и устремляясь к высотному пентхаусу Дамиана. Всю дорогу, пока город мелькал за окнами размытыми огнями, Дамиан не выпускал ее маленькую руку из своей ладони, сжимая пальцы до белизны, до хруста.

Вивьен видела, как на его напряженной шее вздулись вены, как он тяжело и часто сглатывает, из последних сил сдерживая рвущегося наружу зверя. Тот самый внутренний монстр, о котором ее так старательно предупреждала та женщина. Сейчас он находился на самом своем пределе, подпитываемый запахом свежей крови из раненной ноги Вивьен и его собственными открытыми ранами.

В кабине лифта повисла тяжелая, почти душная тишина, прерывавшаяся лишь его хриплым, рваным дыханием. Оказавшись в густом полумраке огромной гостиной, где панорамные окна отражали огни ночного мегаполиса, он резким, нервным движением сбросил с себя остатки окровавленного пиджака и посмотрел на Вивьен.

Она стояла посреди комнаты, напуганная, растрепанная, в своем безнадежно испорченном платье. А он... он стоял перед ней, израненный защитник и одновременно самый опасный, непредсказуемый хищник во всей ее жизни. Он нуждался в ней в эту секунду. Нуждался так отчаянно, как умирающий в пустыне нуждается в последнем глотке живительной воды.